Двое полицейских дежурили перед дощатым бараком. «
Подойдя к баракам, Бём огляделся. Автомобиль-лаборатория еще не прибыл. Вильгельм знал, что пешком он доберется быстрее – ему надо было бы поспорить с Грэфом. Строительные площадки на Алексе были сейчас самым большим препятствием для городского транспорта. В том числе и для полицейских автомобилей.
– Привет! – пробурчал Бём полицейским и показал свой жетон. – Надеюсь, вы ни к чему не притрагивались.
– Нет, господин старший комиссар. К месту происшествия никто не подходил, – заверил его один из дежурных.
– Кто же обнаружил мужчину?
Другой дежурный, более пожилой, пожал плечами:
– Не имеем представления. Это было анонимное сообщение по телефону. Предположительно какой-то бродяга, который удивился, что труп лежит в его постели. Или в его туалете.
– Бродяга, который звонит в полицию? – удивился Вильгельм. – Хотя звонок в экстренные службы бесплатный. Возможно, вы и правы. И вы сразу прибыли сюда?
– Что значит – сразу? У нас есть еще и другие дела.
– Вы что, ждали окончания митинга?
Бём знал, что после майских беспорядков полицейские по возможности избегают столкновений с коммунистами. И вот теперь один из них разозлился.
– Вы хотите потрепать нам нервы или расследовать убийство? – проворчал старший комиссар.
В бараке было темно, и в воздухе висел сильный запах мочи. Лишь в узкую щель проникал дневной свет. Бём включил карманный фонарик. Труп полулежал, прислонившись спиной к торцевой стене, и туловище его было наклонено вперед. Он был довольно высокого роста, худощавый, со светлыми волосами. Вильгельм сел на корточки, чтобы разглядеть его лицо. Это оказалось непросто, потому что там едва ли можно было что-то рассмотреть. Вместо носа на лице зияла кровавая рана. Кровь сочилась мужчине за воротник, окрашивая рубашку в красный цвет.
Бём услышал, как подъехал автомобиль. Потом раздался голос полицейского:
– Господин старший комиссар уже на месте преступления.
В дверях показался Рейнгольд Грэф с фотоаппаратом на плече.
– Будем надеяться, что у него при себе документы, господин старший комиссар!
– Шутки в сторону, займитесь фотосъемкой, – проворчал Вильгельм. – Потом посмотрим, что у него в пальто.
Прошло немного времени, и темное помещение на долю секунды осветила вспышка.
– Готово, – сказал Грэф, закончив снимать, – но для объявления о розыске этого сейчас недостаточно.
Но объявления о розыске и не потребовалось. У погибшего в кармане действительно оказалось удостоверение, и Бём сразу понял, что это дело будет совершенно особым, а дело Мёкернбрюкке он может теперь включить в число «глухарей». Старший комиссар посмотрел на фотографию в паспорте, с которой на него смотрело серьезное молодое лицо, и тяжело вздохнул.
Он держал в руках служебное удостоверение сотрудника прусской полиции.
Письмо, которое ему передал Тречков, было сплошным разочарованием. Рат пока что понял только одно: это было вовсе не письмо. В конверте лежал один-единственный лист бумаги, на котором были беспорядочно написаны буквы. Целый вечер комиссар ломал себе над ними голову, не продвинувшись ни на шаг. Хорошо хотя бы то, что это были не кириллические буквы. Но понятнее они от этого не стали. Все указывало на то, что речь идет о зашифрованном послании, но Гереон и близко не мог представить, каким ключом вскрыть этот текст. Ни одной отправной точки, ничего, что имело бы смысл, – только буквы различной величины, нарисованные то с меньшим, то с большим интервалом, то рядом друг с другом, то одна под другой. Да, буквы действительно казались скорее нарисованными, нежели написанными.
Полицейский уснул, сидя над листком бумаги, и проснулся среди ночи, жмурясь от света, который до сих пор горел в его комнате. От жесткой поверхности стола у него болела вся правая сторона головы. Он кое-как умылся и поплелся в постель, а перед тем как уснуть, вдруг вспомнил, что так и не позвонил Шарли. Это было первое, о чем он подумал, когда проснулся.
Сегодня утром, когда его люди уже ушли и Гереон опять остался один в кабинете, он пару раз пытался позвонить ей, но, конечно, никто не взял трубку. Грета, вероятно, ушла на работу, а Шарлотта могла сидеть в какой-нибудь аудитории и зубрить очередную статью. Ну ладно. Завтра она все равно придет на работу.
И он будет обращаться к ней на «вы».
Зазвонил телефон. Рат был удивлен, услышав голос Вильгельма Бёма, раздавшийся в трубке.
– Вам надо приехать на площадь Бюловплац, – сказал Бём. – Я здесь с одним из ваших сотрудников, ассистентом по уголовным делам Штефаном Йенике.
– А что случилось? Почему Йенике не позвонил сам?
