Тетя Алена прибыла в нашу камеру через месяц после меня. Когда она первый раз зашла в камеру, вся закутанная в теплые шали, сильно согнутая в спине и неулыбчивая, впечатление от нее было не очень хорошее. Но оказалось, что после холодного карантина она пришла к нам сильно простуженная и потому такая невзрачная.
Через месяц тетю Алену было не узнать — она надевала свои длинные юбки, красиво собирала в пучок длинные волнистые с сединой волосы и ходила с абсолютно прямой спиной. Постепенно она завоевала уважение в камере своей рассудительностью и спокойным характером, но оказалось, этот имидж тоже неокончательный.
Обычно она старалась не участвовать в спорах и ссорах, которые в большой камере — частое явление. Ругаются заключенные по любому поводу, поскольку нервы у всех напряжены.
В тюрьме, попавшие туда в первый раз, содержатся отдельно от тех, кто второй, третий и т. д. Как-то раз в нашей камере, где все были вроде бы в первый раз, разгорелся спор, есть ли в современной России «воры в законе», авторитеты криминального мира, и где они живут, и сидят ли они в тюрьмах и лагерях. Тетя Алена сначала молчала, но вдруг, не выдержав, вскочила со своей кровати, вся раскраснелась и выдала речь, от которой в камере установилась абсолютная тишина.
— Зачем вы рассуждаете о вещах, в которых не разбираетесь! Нет сейчас криминальных авторитетов! Вот мой брат был настоящий «вор в законе»! Двадцать лет в «крытке» сидел.
— Что такое «крытка»? — осторожно поинтересовался чей-то голос.
— В «крытке» заключенные находятся под землей и ходить могут только согнувшись пополам, — ответила тетя Алена.
Дальше последовал рассказ о том, «какие были раньше времена…». Тридцать лет назад была задержана и отправлена отбывать наказание дочь тети Алены. И тетя Алена поехала в лагерь на новых «Жигулях», зашла к начальнику лагеря и договорилась, чтобы на ближайшем суде ее дочь освободили условно-досрочно. Жигули остались возле лагеря.
Теперь же тетя Алена была задержана вместе со своей снохой за то, что они попросились к одной женщине попить воды на кухне, посидели там пять минут, попили воду и ушли. А хозяйка после заявила, что из квартиры пропали золотые украшения — колечки и цепочки…
После рассказа тетя Алена вернулась к своему обычному спокойному сидению на кровати.
Спорить никому больше не хотелось, и все разбрелись по своим местам.
Правду говорила тетя Алена или нет, никто проверить не мог. В тюрьмах и в лагерях вообще трудно понять, где правда, где ложь.
Над тетей Аленой мне открывался чудный вид из окна. Лежа было видно крышу административного здания, стоящего напротив.
Тогда я поняла, как Андерсон писал сказки. Не надо ничего придумывать, надо просто наблюдать.
Как-то пасмурным днем лежу и смотрю в окно с решеткой. В камере тихо, потому что в такую погоду большинство засыпает. На улице тоже тишина. Выходной, и служащих мало. К противоположной мокрой крыше подлетает ворона, встает на кромке и начинает важно медленно вышагивать наверх. Меня начинает разбирать смех, но я сдерживаюсь, чтобы не разбудить окружающих. Вот ворона дошла до верха крыши, остановилась и взглянула направо, затем налево, и каркнула. В ответ ей каркнула другая ворона — или ворон, издалека не разобрать, — прошагала по верху крыши к первой вороне и села возле нее. Посидели молча. Что-то вместе каркнули и полетели. Целое представление. Можно дофантазировать, и будет сказка про ворону и ворона.
Начались весенние дожди. Мы распахивали окна, садились на подоконники, держались за решётки, дождь заливал в камеру, мы промокали до нитки и были счастливы. Хотя «висеть» на окнах запрещается, но кто будет в ливень ходить по улице и проверять… Когда дождь хлещет на лицо — это ощущение свежести и свободы…
Когда тетя Алена была не в духе, она ворчала, что, стоя возле окна, я забираю у нее воздух. Но я все равно стояла и дышала. И смотрела на небо.
Майским утром в окно пришел запах черемухи. Я выглянула за решетку: так и есть — белым цветом расцвела черемуха. Две недели мы наслаждались этим цветением.
Когда черемуха стала отцветать, я стала жалеть, что рядом нет сирени, и вспомнила старую советскую песню: «Отцвела черемуха, расцвела сирень…». А на следующий день я увидела, что за нашей черемухой есть куст сирени, и он зацвел. Я не знаю, случайное ли это совпадение, или их принято сажать вместе. Но каждое такое маленькое, в обычной жизни незаметное событие, для оказавшихся в заточении — чудо и радость. Это то, что дает ощущение, что жизнь продолжается, и что все еще будет хорошо.
В какой-то момент выяснилось, что «правление» старшей по камере Марины не устраивает большинство. Мне она казалась обыкновенной, немного импульсивной. Но сокамерницы были недовольны ее несправедливостью и предвзятым отношением к разным женщинам.
Меня это не особо касается. Я знаю, что я здесь временно. Неожиданно перед отбоем ко мне подходят две самые активные девушки. Обе больны СПИДом, может, поэтому «без тормозов», всегда говорят то, что думают, и обычно — правильно.
