В Казахстане лагерь посещают и православные священники, и муллы. Все они проводят беседы с целью укрепления духа своих слушателей. Батюшка по желанию проводит крещение. Мулла может дать мусульманское имя. Нельзя сказать, что очень много заключенных посещают эти беседы. Но те, кто действительно нуждаются в этом, имеют такую возможность.
Тем, кто держит традиционный мусульманский пост ораза, предоставлена возможность принимать пищу после захода солнца и перед восходом. В первый и последний дни поста мулла может организовать ужин для всех, кто соблюдает пост. Это непросто — воздерживаться от еды и питья в светлое время суток, особенно в условиях южной жары, но лагерные лишения у многих людей укрепляют надежду и веру, и заключенные держат оразу даже в + 40.
Из-за роста экстремизма во всех странах, и особенно из-за появления экстремистов в Казахстане, отношение к распространению традиционной мусульманской религии изменилось. Закрылись молельные комнаты в государственных органах и в лагерях.
Мне непонятно, против чего могут бороться исламские экстремисты в Казахстане. Здесь ислам является основной религией. Мечети есть чуть ли не в каждом квартале каждого населенного пункта.
Корни конфликтов в обществе нужно искать в социальных, экономических и политических условиях жизни людей. Нет вопросов, которые нельзя решить путем переговоров, если стороны действительно заинтересованы в решении проблемы.
Пройдя за десять лет через все свои мучения, я, как мне кажется, теперь могу выступать переговорщиком со всеми, у кого есть недовольство ситуацией в стране. Это надо делать. Это наша страна и наши люди, нельзя, чтобы недовольство кипело внутри людей, когда-нибудь это взорвется.
Девиз казахстанской Переписи был — «Каждый важен». Пока люди живы, для страны важным должен быть каждый ее житель.
Пробелы государственного финансирования лагерей пытаются компенсировать благотворительные организации. В период моего нахождения в лагере работали два благотворительных фонда — оба от христианской церкви.
Фондам были выделены комнаты в Центре творчества. Они проводили прием заключенных два раза в неделю — беседовали, помогали лекарствами, оборудованием для детского городка, клуба. На основные праздники — Новый год, 8 Марта — организовывали небольшие подарки для каждой осужденной. Спонсорами при организации лагерных конкурсов также выступали фонды.
Организация концертов молодежных музыкальных групп из Алматы, так же как и концертов духовых инструментов и оперных певцов — заслуга этих же фондов.
Фонд «Жартас» также организовывал чаепития по праздникам в кабинете английского языка. Дружная команда жартасовцев приезжала с большими пакетами.
— Всю ночь заворачивали бутерброды, — шутили они, распаковывая в классе многочисленные пакеты.
Часть из них ранее сами были в заключении, поэтому хорошо понимали проблемы и нужды осужденных, старались внести в лагерь чуть-чуть свободы, чтобы женщины хотя бы на несколько часов отвлеклись от лагерных будней.
Фонды оказывают ощутимую материальную помощь лагерям, но главная их заслуга — психологическая помощь.
Через два года после начала работы в лагере фонд «Жартас» дополнительно к общим мероприятиям добавил точечную работу в СУС и Участке несовершеннолетних.
СУС — это строгие условия содержания, закрытый участок лагеря, куда помещают на полгода за серьезные нарушения режима. Когда полгода 20–30 женщин каждый день видят одни и те же лица и находятся в замкнутом пространстве, неудивительно, что у них происходят психологические срывы.
«Жартас» организовал в СУС четырехмесячный семинар-тренинг «Поверь в себя». Один раз в неделю женщины рисовали, пели, заполняли интересные анкеты. Все это организовывалось для того, чтобы заключенные лучше поняли самих себя, поверили в себя и свои силы.
Такой же семинар был организован для участка несовершеннолетних девочек.
Через два года в лагере меня из общей зоны перевели на Участок для несовершеннолетних. Ко времени моего перевода там содержалось шесть осужденных девочек в возрасте 14–17 лет. Я планировала учить девочек английскому языку и игре в шахматы.
В этом отдельном отряде были начальник отряда, воспитатель и дежурная-контролер. Начальник отряда и воспитатель находились там в дневное время. Сменные контролеры пребывали круглые сутки, отлучаясь только на прием пищи.
Отношение к заключенным девочкам отличается от общей зоны. Администрация жалеет несовершеннолетних, школьные учителя относятся к ним очень хорошо, но все равно девочкам очень трудно психологически.
Также в отряде жили две взрослые женщины из осужденных — старшина и кормилица. Старшина отвечала за ежедневную организацию жизни девочек, кормилица — за прием пищи из центральной столовой.
Кроме технических функций, все взрослые выполняли своего рода работу психологов, потому что именно с ними девочки делились своими проблемами и вопросами.
Девочки считались трудными подростками, и статьи у них были тяжелые.
