Пребывание в лагере имело одну неожиданную хорошую сторону — я вернула свой казахский язык. Это произошло естественным путем — когда вокруг говорят на определенном языке, ты сам начинаешь говорить на нем. Это лучший способ изучать язык.
Я вспомнила две казахские песни, и мои ученицы из взрослой зоны написали для меня слова. Я хотела, чтобы кто-то с хорошим казахским языком пропел мне их, и, услышав, что Гульмира любит петь, попросила ее спеть мне эти песни.
Зимним вечером после ужина мы устроились с ней на кухне на первом этаже. В соседней комнате, библиотеке, остальные девочки читали, рисовали и вязали. Я протянула ей листок со словами песни. Она выпрямила спину, вдохнула воздух и запела.
Мне жутко хотелось смеяться, но я сдерживалась до конца песни, чтобы не обижать девочку — она пела очень старательно.
Только я собралась встать со стула, Гульмира потянула меня за рукав кофты назад.
— Давайте я вам еще спою.
— Хорошо, — согласилась я, поскольку считаю, что творческие порывы надо поддерживать всегда.
Песни следовали одна за другой в течение получаса или больше. В соседней комнате уже открыто похихикивали девочки. Наконец, сольный концерт завершился. Я поблагодарила Гульмиру, и она, довольная, пошла к девочкам.
Гульмира перешла на взрослую зону, но к ней из-за маленького роста и из-за того, что у нее во рту всегда была смешинка, все равно относились, как к ребенку. И она продолжает предлагать спеть на всех концертах.
Машу часто называли Машенькой — настолько миловидной и творчески одаренной была эта девочка. Она очень переживала из-за своего преступления. Утром все спускались во двор на утреннюю проверку, и обычно у нее было мрачное выражение лица. Сначала я не понимала, как можно быть недовольной солнечным утром, но ответ оказался простой — просыпаясь каждое утро в общей спальне, она вспоминала, где она, и очень хотела домой.
Она вязала красивые носочки и следики всем своим родным, всегда придумывая новые узоры. Когда появилась в отряде швейная машинка, обнаружился ее талант шить «из ничего». Правда, часть летних вещей была из цветных тканей — но их легко можно выдать за пижаму.
Ей нравилось уединяться в библиотеке, где стоял мольберт, и рисовать. Рисовала она на всем — на бумаге, ткани, дощечке. Ее просили что-нибудь нарисовать на все праздники для школы. Она рисовала на самодельных холстах картины для мамы.
— Только здесь я поняла, что самое главное для меня — мама, — говорила она с грустью.
Мама приезжала к Маше каждый месяц. Путь был неблизкий, из деревни, с пересадками. После очередного свидания Маша звонила маме и говорила: «Мамуля, в следующем месяце не приезжай. Что ты будешь мучиться, ездить?» Но мама все равно находила повод приехать в следующем месяце, а Маша радовалась и начинала ждать и скучать уже через две недели.
Маша выросла в деревне и была очень хозяйственной. Все праздничные чаепития организовывала Маша. Она посылала меня за свежими овощами в столовую и, используя переданные продукты из дома, придумывала невообразимые салаты и блюда. Все это красиво украшалось, и всех звали к столу.
С наступлением лета обнаружилось, что в нашем небольшом дворике растут сразу несколько видов полезных растений — подорожник для желудка, мята и мелисса для чая. Я ходила мимо этих трав, ничего не подозревая — трава как трава. Но когда Маша сорвала и сначала дала понюхать, а потом заварила с чаем — запах был на всю кухню.
Саша и Маша вызвались учиться играть в шахматы, но Саше не хватало терпения, а с Машей мы начали готовиться к ежегодной спартакиаде и играли каждый день. Сначала она по моему совету повторяла ходы за мной, но через пару месяцев она уже играла самостоятельно, без подсказок. Смешная ситуация случилась, когда мы в июле пришли на соревнования по шахматам в Центр творчества.
— Шахмат не будет, — сообщила нам старшая по досугу и творчеству лагеря.
— Почему?
— В шахматы умеют играть только два отряда.
— Какие же?
— Четвертый и малолетки.
Четвертый был мой отряд, Маша из отряда малолеток.
Пришлось играть в шашки.
Весной Маша решила писать жалобу в Верховный суд и попросила меня помочь. Мы сели с ней разбирать всю ее историю по мелочам. Не знаю, сколько времени мы потратили, но в итоге она убедилась, что преступление не было таким тяжелым, как решил суд.
