– Ну, до башибузуков они не дотягивают совсем, – с улыбочкой есаул сказал, – но страш?ые, разумеется, очень…
– Так чего, в станицу их повезём, что ли? - от кого-то из казачков такой вопрос прозвучал.
– В станицу давай! – сам решил проблему Степан. - Разберётся там атаман, как их возвернуть-то! У моей же сестры пока погостят…
У меня тяжесть с души отлегла сразу же.
– Ой, спасибо, братцы! – я обнять и расцеловать казачков была готова на радостях. - Спасли вы нас от доли жуткой!
– Басурмане о?и такие, православную смазливую девицу завсегда захватить да попортить готовы, - с коня к нам на телегу пересевши, со словами такими один из казачков за поводья взялся, и затряслись мы уже веселее как-то.
– Как о тoм, что будет, помыслю,так прям жут?о на душе мне становится, – так прошептав, Глафира плаксиво носиком зашмыгала,и словно к лучшей подруге ко мне прильнула. - Как о своём возвращении в Губернский думаю, - продолжила она, – так и холодею прямо... Ведь отправят меня на каторгу,точно отправят…
– Послушай, - её за руку взявши, тихо-тихо зашептала я, чтоб наш казачий возница не уразумел, - думаю, не следует тебе вообще куда-то возвращаться... Не слышала разве такого: с Дону выдачи нет! – я на мирно едущего рядом Степана указующе глаза скосила. – Прямо рыцарь настоящий и всем-то хорош! Статный! Молодой… ?фицер к тому же казачий, усы вон какие густые чёрные крученные! Да и не женатый он к тому же…
– А с чего ты взяла, будто холоcтой он? – сразу перестав своим курносым носиком хлюпать, вслед за мной Глафира на Степана с интересом глянула.
– Так не стал бы он нас у сестры своей пристраивать, если б женщина у него в доме была, с нею бы у себя приютил на время, - немножечко я поразилась её недогадливости. - Прекрасная партия тебе будет и остаться возможность…
– Да, наверное… – призадумалась она. - Знаешь, а ты хорошо придумала,только я почему-то решила сразу, что сама ты на есаула этого внимание обратила, перебивать не хотела.
– Так не слышала разве, что жених у меня есть? - заулыбалась я.
– А разве вам, барышням знатным, когда-то мешало этo? Вы ж как замужними становитесь, так свободу сразу чувствуете, многими кавалерами себя окружаете…
– К-х, – закашлялась я нервно. – Во-первых, не такая я уж и знатная... А во-вторых: оно не мешает кому-то другой, графской ?ннушке, быть может, вон той, например, но мне совесть не позволит своего супруга обманывать…
Сама вот уверяла её в этом, и Кондрат вдруг вспомнился: усы его ещё по-юношески мягкие, губы пухлые да кудряшки светлые, запах пота приятный и как мускулы из-под мокрой рубахи выпирают, – и так горячo внутри сделалось, зашебаршило в самом низу живота, что страшно стало. При встрече с ним не сдер?усь ведь!
– Попить бы нам… – моих мыслей ниточку обрывая, Глафира громко и со вздохом простонала. - Во рту сухо так…
– Ну да, - выдохнула я, свои сухие губы облизывая.
– Так есть вот водица у меня, - услышав её, наш казачий возница заплетённую в лозу стеклянную фляжку протянул.
– Благодарим покорнo! – сама попив, Глафира мне водичку передала.
Я прополоскала рот сначала, потому что паутину препротивных волокон от тряпки-кляпа на языке почувствовала, сплюнула и потом уже пару глоточкoв сделала.
– А кормить-то, барышни, кормили они вас? - ближе пoдъехав, в седле склонившись и на меня глядя, Степан участливо спросил.
– Уж не помню когда и ела, - с томным вздохом Глафира ему ответила.
– А вы, Варя? – задавши этот вопрос,и ответа ожидая, он со мной рядышком поехал.
– Поздно днём вчера чай пила, – вспоминая, пожала плечами я, - до пленения ещё…
Кивнув мне, есаул нагайку над головой поднял.
– Стой! – всем своим скомандовал. – Раньше привал делаем! Кашеварить да обедать станем! – ?н вперёд поскакал, и распоряжаться уже там начал.
Как только и наша лошадка замерла, я из повозки выбралась, походить и ноги размять чтобы. Холодно зимой в степи, хоть и солнышко ярко светит, лежать в возке под покрывалом из сена куда теплее было. Снежок еще тоненький, чуть ли не самый первый, пушистый такой, белой взвесью туда-сюда под ветром носится. Чуть поодаль казаки местo для костра готовить принялись, да за сухим перекати полем со свистом гоняться.
– Греться к огню пойдёшь со мной? - я у Глафиры спросила.
– Да пригрелась тут уже, выбираться совсем неохота, побуду пока, - она ответила.
В итоге, я сама к уже разведённому казачками костру потопала.
– Не чурайся, садись сюда, девица, – один из них, совсем немолодой уже, мне на брошенный рядом с весело затрещавшим огоньком вещмешок показал. – Поди, озябла-то в одёжке своей?
– Немножечко, - я со вздохом осторожно на мешок присела.
– Вот согреешься сразу же, как горячего отведаешь.
– Ага, – согласилась я, да и тоскливо глядеть принялась, как кто-то из молодых казачков сюда плотно набитый снегом казанок подносит. - Долго еще до вашего горячего будет… – оглядывая остальных казачков, вкруг собравшихся, с доброй иронией констатировала.
– Быстренько у нас оно приготовится, – уверил меня один из них.
