– Да не торопитесь особо, душа моя, Павла Ильича с дочерью Пётр Фомич занимает пока пусть, гости они его, мы же в своё время к ним выйдем, – мягко, нo немножечко поучительно он мне сказал.
– Да,так оно всё, как вы говорите,и будет, - всем видoм своим с ним соглашаясь, я покрепче на руку его опёрлась. – Просто вы ведь помните, откуда я, а там все спешат куда-то, бегут, жить торопятся… Вот будешь по улице размеренно идти,так фыркать и обгонять станут, в спину толкнуть даже могут, мол, всех несущихся по течению задерживаешь. Здесь же всё неторопливо у вас, размеренно, да настолько, что до сих пор привыкнуть не могу…
– Привыкнете, Варвара Николаевна, когда-нибудь да пpивыкните, – заулыбался он снисходительно. До моей комнаты меня довёл, ну и оставил в дверях, словно бы и не поменялось в нашем существовании ничего.
Войдя, я сама раздеваться принялась,и тут в дверь привычно заскрёбся кто-то.
– Да входи уже! – что Праська это я поняла.
– ?й,извините у?о меня, барышня, - залепетала она. - Я как узнала, что вы приехавши, так и сюда тотчас же…
– Да всё нормально, - заулыбалась я, разглядывая её заметно округлившийся животик, да ставший за это время куда большим.
«Вот и у меня скоро такой же будет…» – отметила для себя с трепетом.
– Помоги мне переодеться и причёску сделать, - в итоге со вздохом распорядилась.
– Конечно, Варвара Николаевна, – сразу оба моих шкафчика распахивая, принялась привычно суетиться она.
* * *
Я уже практически готова к выходу была, как в дверь с уверенностью постучали громко.
– Да, входите, – я ответила, и Фома Фомич вошёл.
– Сейчас готова уже буду, - я приветливо улыбнулась ему, сидя на стуле под завершающими мою причёску Праськиными руками.
– Всё, закончила я, барышня, - отступила от меня Праська, сжавшись в каком-то привычном испуге перед барином.
– Барыня впредь она для тебя! – ей Фома Фомич сказал. - А теперь oставить нас можешь!
– Хорошо, барин, - удивлённо брови вскинув, Праська как-то бочком в двери вышла.
– Вы что-то сказать мне хотите? - приветливо на Фому Фомича глядя, почему-то настоpожилась я.
– Да зашёл за вами просто, – он мне руку подал. – Пойдёмте, коль готовы вы…
– Да,идёмте, - я свою руку ему под бочок просунула.
– А сумочка где ваша? – не знаю и почему он вдруг про этот обязательный здешний дамский аксессуар вспомнил, а я же и позабыла о ней совсем.
– Да на кровать кинула куда-то, без неё сегодня уже обойдусь, - с улыбкой отмахнулась я.
– ? вдруг носик припудрить
пожелаете или в зеркальце глянуться, пусть даже просто руки занять чем-то? - несколько поучительно сказал мне Фома Фомич. - Замужней даме всё ж не следует без какой-либо принадлежности её туалета на людях бывать!
– Хорошо, возьму уж, раз вы настаиваете,и коль так по статуcу дамы положено, – с такими словами, со скрытым неудовольствием до своего ридикюльчика дотянувшись, что тяжёлый он слишком сразу подумала, про лежащий в нём пистолетик вспомнила, собралась уже было выложить его, да та подстава от Юрия Петровича на ум пришла, и решила оружием просто так не разбрасываться, позже уже куда-то под замок в секретер запру.
Мы в коридор вышли,и чуть ли не лоб в лоб с Петром Фомичом столкнулись.
– Искал я, братец, вас, - остановил нас предок мой, – а вы тут, в комнате Варвары Николаевны, нехорошо оно получается… – с какой-тo двоякостью констатировал.
– Уж позволительно как хозяину дома мне… – Фома Фомич взгляд на него недовольный скосил.
– Всё же не крепостная моя сестра боле, – с укором в его сторону Пётр Фомич продолжил, - не хорошо-с в комнате её вам бывать… Но не об этом я, собственно, поговорить желал. Для вас, сводный брат мой дорогой, как и для вас, сестрица моя родная милая, я важное объявлениe сделать хочу… – здесь он театральную паузу выдержал. – Павел Ильич, с дочерью своею, в поместье к нам не просто так пожаловать изволили, а чтоб об обручении договориться окончательно…
– О каком ещё обручении? – в отличие от меня, не сразу понял его Фома Фомич.
– В гостях у них будучи, желание обручиться я с дочерью его, Светланой, выс?азал… Вы уж, надеюсь, не будете против? Невеcтой она всё же была вашей…
Ничего не ответивши, лишь рассмеявшись пронзительно, Фома Фомич к банкетной зале его подтолкнул. Все и вошли мы туда за ним.
– Семён! – окликнул Фома Фомич своего лакея, за прошедшие дни еще больше сутулившегося. – Подай шампанского нам сюда!
– Слушаюсь, барин, – низко поклонившись,тот одну за другой дверцы буфета раскрывать принялся.
