Шёл 1947 год. Я готовился пойти в первый класс. Русской школы в 1947 году в Кулдиге не было. Классы были разбросаны в разных домах города. В 1948 году по мере увеличения русского населения в городе открылась начальная школа в здании бывшей еврейской музыкальной школы. Не было в то время многого того, что связано сегодня с общепризнанным понятием «школа».
Учебник был один на четверых. Тот, кому он вручался, считался старшим и отвечал за его сохранность. По окончанию учебного года учебники передавались в идущий за нами класс. Чернильницы-непроливайки были дефицитом. Для них шили специальные чехлы и носили с уроков домой. На партах были специальные отверстия, куда их вставляли на время уроков. Иногда, в запале, на школьной перемене чернильницы пускались в ход, и тогда пострадавшему не позавидуешь: одежда, руки, лицо – все было в цвете чернил. Чернила были чёрными, синими, фиолетовыми и красными! Писали деревянной ручкой, в которую вставляли перо. Твой почерк зависел от пера и нажима на него. Перья были твёрдыми, мягкими, плакатными. Их надо было макать в чернильницу. Часто чернила с пера скатывались на лист тетради жирной кляксой, и тогда всё домашнее задание шло насмарку.
Тетрадей тоже не хватало. Так называемые «черновые тетради» сшивали из подходящей подручной бумаги. Школьные портфели были дорогими, и не все родители могли себе позволить их купить. Первый портфель, чёрный с замком-защёлкой, появился у меня в четвёртом классе и служил универсальным инструментом. Он участвовал в драках, зимой использовался при спуске с горок, как санки. Незавидна судьба портфеля. Первой обрывалась ручка. Её пришивали суровыми нитками, и тут уже исход зависел от интенсивности драки, амплитуды замаха, загруженности портфеля. Как правило, после нескольких драк ручка отрывалась вместе с куском дерматина, из которого портфели были сшиты.
Помню свою соседку по парте Катю Фирсову. Она была на четыре года старше меня и ходила в школу с базарной корзинкой. Мне бабушка сшила в первый класс сумку из автомобильного брезента, очень похожую на школьный портфель на лямке. Это было очень удобно – руки в непредвиденных ситуациях были свободны. Непредвиденные ситуации – это драчки, которые вырастали мгновенно из ниоткуда и также мгновенно или заканчивались, или перерастали в разбитые носы, синяки, порванную одежду. Это был наш мальчишеский мир послевоенного детства!
С собой в школу давали еду, как правило, молоко, хлеб, отварную картошку, котлеты.
С тех пор прошло семьдесят лет. Всё то, о чём я пишу, стало анахронизмом.
Уже нет ни тех зим, ни тех колонок. Нет в Кулдиге и русской школы, нет завода «Вулкан». Многочисленные потомки Ивановых, Петровых, Сидоровых уже не знают и не помнят языка своих дедушек, всячески отнекиваясь от своих русских генов. Неизменным остаётся печное отопление в городе и заготовка дров. Всё так же в круглые штабеля складываются на просушку дрова, всё также несёт свои воды Вента и шумит водопад Вентас Румба. На смену нашим играм пришли другие. Да и мы за это время стали совсем другими, но память часто меня возвращает в то, по-своему счастливое, время послевоенного мирного детства.
Вчера была война!
Дни праздников были особо счастливым временем для нас, детей войны. В городе начинались праздничные мероприятия. Плакаты с портретами вождей на деревянной трибуне, которая строилась на базарной площади, и мимо которой мы вышагивали в парадном строю. Оказаться на ней было большой честью. На трибуне стояли уважаемые люди нашего города – лучшие врачи, учителя, рабочие. В руках у нас самодельные транспаранты с призывными лозунгами «Да здравствует…»
Впереди школьной колонны два горниста «выдувают» знакомую нашему поколению мелодию под барабанный ритм, который «читается» – старый барабанщик, старый барабанщик, старый барабанщик крепко спал.
Загодя в школе разучивали речовки – патриотические песни, которые мы пели, шагая строем на парад. Помню, как
нас учили маршировать на уроках физкультуры! Помню, с какой гордостью мы проходили мимо трибун и на приветствие отвечали троекратным «Ура!».
Особенно запомнились дни выборов. По домам ходили агитаторы и призывали «отдать свой голос» за кандидатов от блока беспартийных!
У меня к бабушке были вопросы. Что такое блок? Почему надо отдавать свой голос именно за беспартийных? А если за партийных? И как это – отдавать свой голос?
Я всегда с волнением ждал день выборов, когда к семи утра мы с бабушкой шли на избирательный участок, где всегда предлагался чай с вкусной булочкой.
Ну и, конечно же, на праздники всегда готовился праздничный обед. Бабушка была великой мастерицей печь пироги. Начиналось это таинство с утра. Чистился до блеска противень и закопчённый чайник. В большом глиняном жбане замешивалась опара и ставилась в угол остывающей плиты. Как говорила моя бабушка, тесто и пироги любят тишину и тепло.
Накануне праздника мы с бабушкой шли на базар. Послевоенные базары в Кулдиге – это изобилие всего чего! Копчения, сметана, творог, яйца, масло, хлеб домашней выпечки на кленовых листьях – вкуснейший!