Вчера была война полностью

Сейчас секрет опары этого хлеба утерян, как и искусство изготовления специальных деревянных корыт, в которых замешивалась опара. Назывались они abra. Почти исчезли и специальные печи для выпечки такого хлеба. Их называли Manteļskurstenis. Это были домики в доме с отдельным входом в него. В нём готовили, пекли и хранили еду. На смену пришли новые технологии.

Бизнес диктует свои условия. Санитарный контроль продукции тоже превращён в «бизнес» и большинство хлеба на прилавках магазинов можно назвать хлебобулочными изделиями. В какой-то момент последовал запрет на продажу хлеба домашней выпечки на базаре. Потом его отменили, потом снова внедрили. Такая чехарда длилась до 90-х годов. Все эти годы этот хлеб приходилось продавать из-под полы. Кто из вас помнит его вкус, неповторимый аромат? Увы, нынешние производители хлеба так и не сумели раскрыть секреты его выпечки. Да и дровяных печей, которые были на каждом хуторе, почти не осталось.

С утра в базарный день базарная площадь заполнялась подводами с близлежащих хуторов, прямо с которых и шла торговля. На площади стояли два крытых павильона, которые открывали по базарным дням.

И чего только не было там на прилавках! Из продуктов купить можно было всё, только «купиша» не хватало, как часто говаривала бабушка. Мы несколько раз обходили весь рынок в поисках самых дешёвых продуктов. Бабушка знала по-латышски несколько самых необходимых слов – Cik maksā? Paldies! Произносила она эти слова с явно русским акцентом. Мои уроки латышского бабушкой усваивались с трудом. «Поздно мне уже ваши англицкие языки учить», – отвечала мне она, когда я поправлял её произношение. Сколько помню себя, я говорил по-латышски! Сегодня я владею несколькими диалектами латышского языка. Понимаю и могу объясниться с глубинным латгальцем и в совершенстве владею языком жителей ближней и дальней округи реки Венты – так называемым ventiņu valodu, varu ļjorkšķēt ventiņ mēlē! Маленькая страна Латвия…

Сегодня там приказано говорить на одном языке – латышском. А знают ли «приказчики», что это, во-первых насилие над человеком, своими корнями уходящее в дремучее средневековье, во-вторых… Как бы не промахнуться, дать верное определение уровню образования «приказчиков» и их послушных законотворцев. Остановлюсь на самом лояльном – уровень подготовительного класса. Пора бы понимать, что никакими указами нельзя запретить думать на родном языке! Это ничем не прикрытый геноцид! Приведу исторический пример.

В начале 18-го века турки завоевали Болгарию, запретили христианство и обучение на родном языке. Инакомыслие жестоко подавлялось. Патриоты своей культуры – носители нескольких языков, что во все времена приветствовалось, нашли выход. На классной доске писали на турецком, а на песке палочкой – на кириллице. Входил в класс смотритель – моментально смахивался текст.

Пора бы знать, господа хорошие, прописанные жизнью истины – насилие порождает протест и ответное насилие. Лобовая атака заканчивается гибелью двоих, а все войны заканчиваются миром.

В большом холодном коридоре всегда стояла бочка квашеной капусты, бочка с солёными грибами и огурцами, помидоры в банках, бочонок с солёной уклейкой, разные варенья.

Поход с бабушкой на базар был целым событием. Мы долго кружили по рыночной площади. Бабушка приценивалась, пробовала на вкус. Покупалось только самое необходимое, в числе которого была sviestmārciņa – фунт¹⁰ масла, завёрнутый «кубиком» в бумагу из тетради в клеточку. Дома бабушка перекладывала масло в баночку, заливала водой и солила. Бумагу из-под масла не выбрасывали сразу, а тщательно соскабливали. «Скоблики» намасливалась на ломоть домашнего хлеба. Это обязательно была горбушка, которая посыпалась «песочком» – так бабушка называла сахар. Это был мой «предпраздничный бутерброд», честно заработанный, с которым я выходил во двор и медленно ел, растягивая это удовольствие, гордо оглядываясь по сторонам.

Улавливаете разницу с сегодняшним днём? Другие критерии благополучия! Нас закалило то время! Нас оно учило жить! Вчера ещё была война!

¹⁰ 1 фунт – примерно 0,4 кг.

Накануне праздника варился холодец. Варила его бабушка по своему рецепту с обязательными тремя сортами мяса и в ключевой воде. Варился холодец долго. Я всегда успевал к нужному времени и мне доставались косточки, которые я «простукивал» и обгладывал. Называлось это действо «разобрать» холодец. Особенная «вкуснятина» была, когда попадались говяжьи мозговые косточки.