Бабушка рассказывала: «Прихожу домой. Никого. На столе стоит бутылочка с перцовкой, рядом стакан с чём-то белым. Присмотрелась – простокваша. Пошла искать тебя. Выхожу в садик и вижу – лежишь лицом в цветочной клумбе».
Бабушка меня отпоила чаем, выпорола. «Инструмент» наказания был всегда один и тот же – плетёный электрошнур. Защита от шнура тоже была одна и та же, по моей схеме – все удары доставались вытянутой вперед руке. Я уже писал об этом способе защиты. Маме ничего не было сказано.
После этого «коктейля» я два дня ничего не мог есть. В дальнейшей жизни море, спорт, служба во многом предопределили мои привычки и мои отношения с алкоголем.
Мы с ним всегда были на «вы»!
Детство. Как оно скоротечно! Шло время, вместе со временем росли и мы. Менялась страна, менялись люди, менялись и мы – послевоенные дети, судьбу которых во многом предопределила война. Страна вставала из послевоенной разрухи, и это чувствовалось во всём.
Главным событием, которого ожидали каждый год, было снижение цен. Происходило оно с 1947–1954-ый год. Этого события ждала вся страна. Точной даты не знали. Помню, как все приникали к приёмнику и слушали последние известия, боясь пропустить такую нужную и долгожданную информацию. Звучал торжественно приподнятый голос Левитана, известный каждому жителю страны. Из динамика звучало: «…на радиотехнические и электротехнические изделия с 1-го марта снижаются цены на 25 %… На молочную и мясную продукцию…» и следовал длинный перечень. Радостные возгласы, громкие комментарии. В среднем цены были снижены на 20–25 процентов на разные товары. По словам бабушки, главного экономиста нашей семьи, сэкономленная сумма позволяла сделать внеплановую покупку. Долго рассчитывали, спорили и, наконец, что-то покупалось. Бабушка называла приобретённую вещь сталинским подарком.
Я донашивал свою «ленд-лизовскую» одежду, которую вместе с продуктами получала наша семья, как бывшая на оккупированной территории. Из чего-то вырастал. Бабушка колдовала с ножницами и иголкой, и из заношенного старого появлялось что-то новое.
Обязанности по дому не менялись, но летом мы, дети, уже искали заработки. Работы были разные. Мы пилили, кололи, складывали дрова в круглые пирамиды. Копали подстилочный торф на болоте, который шёл скоту зимой на подстилку. Это был тяжёлый труд. Лето. Жара! На болоте тучами комары. Лопатой вырубался брикет, поддевался и переворачивался для того, чтобы подсохнуть на солнце. К концу дня брикеты складывали в штабеля. Через неделю подсушенные брикеты на деревянных носилках мы выносили к дороге. Колхозные ездовые на подводах аккуратно грузили брикеты в телегу и увозили. За работу в колхозе нам платил «денежку» и отменно кормили. Жили, как правило, на хуторе, спали на сеновале. Вечером, усталые, мы ныряли в пруд, отмокали от пыли и засыпали!
И так все каникулы.
Детские сны обычно были радужными и счастливыми. Несколько из них я запомнил на всю жизнь. Лето, солнечный день. Я стою на водопаде и готовлюсь к прыжку. Отталкиваюсь, взлетаю «ласточкой» и вижу себя со стороны. В полёте пронзаю толщу воды, ощущаю её приятную обволакивающую прохладу, вылетаю из воды, переворачиваюсь, лечу вертикально вниз в синем солнечном небе, опять «вхожу» в воду, лечу… Благость неимоверная!
Или полёты во сне. Взлетаю, как правило, когда ухожу от опасности. Разбегаюсь и отрываюсь от земли, при этом отчетливо ощущая момент точки отрыва от земли. Иногда это происходит легко – разбег, рывок вверх – и ты взлетаешь, физически ощущая полёт. А иногда разбег долгий и от земли никак не оторваться, но, наконец, уходя от какой-то там опасности, в последний момент отрываюсь и взмываю «свечой» в небо. Руки распластаны, в полёте выполняю фигуры высшего пилотажа – бочки, пике, бреющий полёт над землей. Поразительное ощущение реальности. Иногда просыпался и… скорее бы заснуть, чтобы полетать.
Ещё лет десять тому назад я успешно «взлетал». Но вот, что интересно! В этих снах не зафиксировано в памяти ни одной посадки на землю. Это были сны беззаботного детства. Шло время и уже другие сны будили среди ночи…
В 1954-ом году 6-го ноября родилась моя сестричка Инна. В комнате появились детская кроватка и коляска. Кто-то из маминых подруг отдал их нам. Вместе с мамой мы покрасили и кроватку, и коляску. Я нарисовал и вырезал из белого дерматина силуэты чаек и приклеил их на бока коляски. Ещё в самом детстве мама учила меня рисовать море, чаек, парус на воде! Помню, как «осваивал» тогда популярный в те годы метод копирования рисунка. Рисунок расчерчивался на квадратики, аналогично расчерчивался и лист бумаги по квадратикам, затем вырисовывая каждую линию с оригинала, получался авторский оригинал. Дальше этого не пошло. Не увлекло.