Вчера была война полностью

Вагонетки разгружались, брёвна укладывались в штабеля у станков. Станочники, их называли лущильщиками, заводили брёвна на станину станка. Бревно фиксировалось зажимами «по центра́м» и начинало вращаться на большой скорости. Включался реверс и к бревну подводился лущильный нож. В момент касания лущильного ножа коры обороты станка снижались. Раздавался треск и скрежет – это лущильный нож, сдирая кору, захватывал первый слой шпона.

Начиналась «борьба» бревна с лущильным ножом. Волнистая широкая лента шпона скатывалась по роликам на специальный стол и плавно укладывалась на ленту конвейера, который уносил её вглубь цеха. Там начинался технологический цикл превращения шпона в столярную плиту.

Бревно, вернее то, что от него осталось, называли «карандаш». Он снимался со станка, укладывался в штабеля и увозился на отгрузочную площадку. И так в две смены.

«Карандаши» продавали жителям города на дрова. В то время альтернативы дровяному отоплению в городе не было и процесс выбора «правильных» дров был важен. Важен он и сегодня. Разная древесина, разная теплоотдача, разный процесс горения и, как результат, разное время нагрева печки.

Вот таким было моё знакомство с заводом под таинственным названием «Вулкан», на который совсем скоро я приду работать, и на котором буду проходить свои первые «производственные университеты».

Завод был построен в 1878-ом году и обеспечивал работой жителей этого небольшого, красивого городка Курземского края, который в 19-ом веке носил название Goldingen. Судьба этого завода, как и многих заводов Латвии, печальна. В конце восьмидесятых «Вулкан» был технически переоснащён. На завод поступило новейшее деревообрабатывающее оборудование. В девяностых годах прошла приватизация завода.

Три собственника что-то не поделили. Несколько поджогов – и в результате завод сгорел. Выгорело всё. Долгие годы бывшая территория завода напоминала декорации фильма о войне. На завод было запрещено заходить. Опасались обвала, поэтому остатки развалин вскоре снесли.

Продукция завода «Вулкан» пользовалась большим успехом у производителей мебели. Реализация плановых объёмов производства была расписана на несколько лет вперёд. Преступно и бездарно государство планомерно уничтожало само себя.

Каждое первое сентября начиналась учёба.

И продолжается она всю жизнь…

Возвращаюсь в моё детство. На водопаде, или как его ещё называют rumba, между всеми участниками наших мальчишечьих игр были другие критерии. Победителем становился тот, кто прыгнет выше, и, сделав «свечу» в полёте, красивее войдёт в воду. Свеча! Приседаешь, руки отводишь назад, в прыжке рвёшься вверх. Руки распластаны, прогибаешься, успеваешь в секунды полёта свести руки вместе, и входишь в воду. Чем меньше брызг при входе в воду, тем выше оценка. Совсем как в спортивных соревнованиях. О них тогда мы ничего не знали, это была наша собственная шкала мастерства.

Сальто вперёд, сальто назад, двойное сальто назад и вперёд и, наконец, «смертельный номер». Им был прыжок «на головку» с самой высшей точки водопада – единственного выступа на правом берегу. Глубина там была по грудь. По ту, нашу грудь. Наша техника прыжка была сродни акробатическому трюку. Прыжок вверх максимально! В момент подлёта к воде отрицательный прогиб и с ним же начало выхода из воды. Малейший просчёт и – головой в камни. Сейчас, когда я стою на этом месте, я не могу поверить, что это возможно.

Лето заканчивалось быстро, и бабушка начинала готовить меня в школу. В последние дни августа к своим уходящим летними «игрушкам» мы добавляли новые опции. На огородах полным ходом шло созревание даров природы. Дважды в день мы проносились по садам и огородам. Знали, где белый налив, где созрели помидоры, огурцы, зелёный горошек, морковка. Брали ровно столько, чтоб насытиться на тот момент. Чувство голода, сколько я себя помню, было постоянным.

Наступало первое сентября. Утром в школу. По этому случаю выдавалась парадно-выходная форма, которая состояла из ленд-лизовых брюк, белой рубашки, курточки (бобочки) и сандалий рыжего цвета с ремешками.

Любопытство и интерес, с которым я пошёл в школу, быстро сошли на нет. Выписывать по тетрадному листу прямые палочки, затем те же палочки, но с закруглениями, отнимать от пяти яблок два отданных Ване, быстро отбили желание к такой учебе. Я к тому времени уже умел читать и писать! Неизменным всегда оставался интерес к урокам истории, литературы, географии, физики.