Более 30 млн. рабочих мест в ЕС (то есть каждое седьмое в мире) – увы, это не про нас. Безработица – бич населения, не достигшего пенсионного возраста, и уже не востребованного на меняющемся рынке труда. Далее ЕС утверждает, что должен быть механизм для большего распределения рисков и смягчения резких колебаний уровня жизни. Здесь ключевое слово – должен! Экономическая риторика правящих насыщена уже не одно десятилетие глаголами будущего времени! Разница в доходах правящих, декларирующих прелести Евросоюза, и его жителей – огромна. Вот уж воистину применима поговорка «сытый голодного не поймёт». Хочется спросить, чьих это голов и рук работа – повальное уничтожение всего и вся. Под чьим руководством? Экономика – конкретная наука с определёнными закономерностями и не терпит волюнтаристского подхода. Постоянные эксперименты на протяжении тридцати лет, отсутствие единой экономической программы, ориентированной на собственное производство. Результат – построен дом без фундамента, этакая «потёмкинская деревня» с еврофасадом.
Мир теряет социальные ориентиры и вместе с ними самое ценное – человеческую мораль!
Девиз «Единство в многообразии» становится профанацией…
В те годы семилетка считалась первой ступенью обучения, после которой можно было «стартовать» в жизнь. У меня ещё не сложилось видение, кем бы я хотел стать. Мои мечты сегодня уносили меня в небо, а завтра я был в море!
Море я впервые увидел, когда учился во втором классе. Тогда меня отправили в пионерский лагерь медицинских работников в Асари. Это был мой первый выезд «в свет»! Бабушка меня собиралась целых два дня. Я отнекивался от бабушкиных «и это нужно, и это! Пригодиться!» и так далее. В самый последний момент я умудрился выложить из чемодана то, что мне казалось лишним. В дальнейшем пожалел об этом. В сетке пироги, варёные яйца, бутылка молока. Перед дорогой бабушка долго наставляла меня: «Будь внимателен! Не будь растяпой! Там бабушки не будет! Слушай старших!» Перекрестила.
Моя бабушка, Соколова Мария Порфирьевна, была глубоко верующим человеком из семьи староверов и, сколько себя помню, по воскресеньям водила меня в церковь. Будучи в Кулдиге при возможности бываю в этой церкви. Прихожу и становлюсь на то место, где в детстве стоял с бабушкой. Всегда до мурашек чувствую связь с ней! Понимания веры у меня в том возрасте не было. В церкви любил рассматривать настенные росписи, иконостас, красиво вырисованные облака с парящими в небе ангелами. Всё это создавало чарующую картину какого-то непостижимого и не совсем понятного мироздания.
Уже тогда я заметил сходство церквей, своими шпилями рвущихся в небо, с ракетами! А когда в космос улетел Гагарин и благополучно вернулся, я окончательно утвердился в своём видении космического происхождения человека на планете Земля. Несколько лет тому назад написал фэнтези «Кто мы? Откуда мы?», где изложил своё видение происхождения человека на планете Земля.
Придя домой после церкви, бабушка часто уходила в себя, замыкалась, плакала, повторяя слова: «За что ты меня, Господи, на чужбину занёс? Почему ты, Боже, не караешь супостата и допускаешь на земле такое горе?».
В нашем классе учился Генка Петров, сын православного священника Кулдигской церкви. Бывая у него дома, я встречался с его отцом. Это был обычный человек, читающий в церкви в своих церковных одеяниях молитвы церковным речитативом на старославянском языке. Он казался мне неземным. На мой вопрос есть ли Бог он, Генка, просто отмалчивался.
В наших мальчишечьих проделках Генка участия не принимал. Он был всегда немножко другим. Закончил после школы железнодорожный техникум в Даугавпилсе и погиб при невыясненных обстоятельствах.
Когда мы узнавали, что будут контрольные работы и не были готовы к ним, вместо школы уходили на Венту, подальше от людских глаз, и в зависимости от времени года устраивали свои «игрища». Мы – это неразлучная троица – Алик Буданский, Арик Сафронов и я.
Одним из любимых мест были песчаные пещеры в районе маленького притока Венты
К изготовлению факелов подходили очень ответственно. Один факел и бутылка керосина всегда были в резерве. Керосин был почти в каждом доме и хранился в жестяном бидоне с пробкой. Продавался он в керосиновой лавке на разлив.
В то время, получили распространение керогазы, которые пришли на смену керосинкам. Этакие двухтрубные изделия. Горелки, которые горели синим пламенем и шипели, отравляя воздух вокруг себя. Керосин экономили и пользовались керогазом в основном по утрам, когда готовили завтрак и надо было спешить.