– Капец, ты долгий, это невозможно. Когда первый клиент долгий, то потом весь день работать тяжело. Ты мне мою дырочку натираешь! – отметила Маша после чересчур длительного соития. И да, Эдварду было важно быть у «феи» первым за день. Он всегда посещал девушек утром. – В следующий раз приходи под вечер. Раньше я тебя принимать не буду.
– Я подумаю. – Каждый новый поход вызывал у главного героя все больше и больше отвращения. – Дай мне, пожалуйста, полотенце. Я хочу помыться. – После того, что было, Эдвард чувствовал себя грязным во всех смыслах этого слова.
– Вот, держи. – Молдаванка протянула полотенце. – Только ты быстрее мойся. Ко мне уже следующий скоро приедет.
Помывшись и одевшись, главный герой направился к выходу.
– Ну, я пойду. – Эдвард грустно посмотрел на Машу. – Эх, жалко же мне тебя. Ты такая хорошая и на такой ужасной работе.
– Алик, я же сто раз тебе говорила, что меня все устраивает. Это лучше, чем сидеть в родных Сороках и убирать говно за курицами, – посмеялась Маша. – Мне вот больше тебя жалко. Ты ведь умеешь хорошо трахаться, а бабу себе нормальную найти не в состоянии.
– Я никогда не испытываю жалость к себе, – заметил Эдвард.
– И зря. – Маша открыла дверь. – Ладно, в следующий раз поговорим.
– Ну, давай, удачи тебе, береги себя. – Эдвард обулся и вышел за порог. – Пора мне уже завязывать со всем этим делом. Неправильно это.
– Дело твое, – сказала Маша. – Но лучше, конечно, не забывай про меня. – Ей не хотелось терять клиента.
– Пока, – ответил Эдвард, крепко обнял девушку и вышел на улицу.
Главный герой отправился в библиотеку Института культурологии работать над диссертацией. На душе было пусто. По дороге в библиотеку Эдвард проклинал все, на чем стоит мир. Пустой человек заражает тебя своей пустотой. От проститутки нормальному человеку невозможно зарядиться положительными эмоциями.
Библиотеку тоже нельзя назвать местом, которое способно обеспечить душевный подъем. В девяностые годы в России не было денег даже на самое важное – на ремонт дорог и на зарплаты врачам. Что уж говорить про какую-то никому не нужную библиотеку? Очевидно, что все вокруг выглядело очень грустно. Серые, потрепанные стены. Подранный линолеум на полу. Тусклое освещение. Что касается людей, то их было мало, и лучезарностью они не отличались. Угрюмый сторож – отставной военный, который может знать тебя несколько лет и ни разу не поздороваться. Безликая библиотекарша, молча выдающая книги по запросу. Очкастые ботаники, которым небезразличны тексты законов Ману, реформ Солона и жития Сергия Радонежского.
Рабочее настроение у Эдварда отсутствовало от слова совсем. Его не устраивало то, что Даша требовала от него превратить его оригинальное исследование в банальщину. Было ясно, что выбор у него отсутствовал. Либо копирка старых работ, либо оригинальная диссертация, которую ему не дадут защитить. Как говорится, попробуй быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме.
На то, чтобы окончательно превратить авторское исследование в типовую каракулю, Эдварду потребовалось потратить три или четыре часа. В этом было нечто крайне символичное. Даша не принимала Эдварда таким, какой он есть. Точно так же она относилась и к его диссертации.
Эдвард пошел домой. Перед тем как войти в квартиру, главный герой решил посидеть на крыше. Это было одно из немногих мест, где ему было комфортно. Любуясь закатом с крыши девятиэтажного дома, Эдвард как будто бы заряжался энергией и вновь обретал желание жить дальше. «Хорошо это или плохо, но жизнь продолжается», – вот его любимый девиз.
Оказавшись у себя в комнате, Эдвард взял визитку, которую ему оставил Женя. Ему было очень интересно поговорить с этим человеком еще раз. Его любопытство подогревали два события: почему Володя рассказал Евгению про него и почему Женя решил познакомиться с Эдвардом лично.
Первый звонок не увенчался успехом. Никто не поднял трубку. Спустя десять минут Эдвард решил позвонить еще раз. Второй раз оказался более удачным.
– Я слушаю вас, – деловито сказал Женя. Он всегда был готов к рабочим предложениям.
– Привет, это Эдвард Алимурадов. Мы разговаривали с тобой рядом с Даниловским ОВД, – поздоровался главный герой.
– Помню-помню. Я уж думал, ты забыл про меня. Как ты? Я как раз вспоминал про тебя, – отметил Евгений.
– Да так, как обычно. Живу… – в голосе Эдварда была слышна боль.
– Догадываюсь я, как ты живешь. Не общайся с людьми, которые тебя не любят, и ты будешь не жить, а наслаждаться жизнью. – Женя любил философствовать.
– Я общаюсь с теми, с кем считаю нужным. – Эдвард считал нужными не тех людей.
– Значит, тебе нужно пересмотреть свои нужды. Так жить нельзя. Не думай, что я просто цитирую дешевую желтую прессу. Мне в свое время тоже пришлось пережить много горя. Да и сейчас не все гладко, – сказал Женя.
– Люди сами виноваты в своих бедах, – безапелляционно заявил Эдвард.
– Не всегда. Иногда виновниками ошибок выступает неопытность, а иногда просто плохое окружение. – Мнение Евгения было немного иным.
