Умненький и чистенький еврейский юноша прогуливается по славному городу Нью-Йорку, хипстерски фотографируя исторические места. И тут вдруг хрясь, бам, тарарах... и нету уже того чистенького юноши, а есть сплошной разврат и грехопадение. Также в нашем сериале: классика американской фантастики, классика британского рока, джаз, секс, неполиткорректность, наркотики, алкоголь, депрессия, намеки на связи с мафией, легкие японские извращения, гей-протесты, полнейшая аморальность главных героев и горячий привет Рэю Брэдбери и Роберту Хайнлайну.
ВЧЕРАШНИЙ ВЕЧЕР
Авторы: Власть несбывшегося, maryana_yadova
Жанр: фантастика
Фандом: Inception
Тип: романс, слэш
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Пейринг: Имс/Артур
(с, БГ)
Глава 1
На улице уже начал сгущаться синий дым сумерек, когда Артур выскользнул из дома; натянув шапку до глаз и засунув руки в карманы, загашал к сабвею.
Официально он направлялся навестить бабушку в Нижнем Ист-Сайде, и вязаная шапочка на нем была темно-красная, вот разве что корзинку с пирожками и маслом он не взял. При этой мысли Артур усмехнулся и нащупал в кармане пачку сигарет. Нет, ну лезет же в голову всякий бред!
На самом деле он хотел быстрее свалить из дома – из этой прекрасной, позитивной, почти кукольной атмосферы богатого дома, где проживала до тошноты правильная и очень успешная семья. Как и полагалось еврею из Ривердейла, Артур был сыном стоматолога и психиатра, жил в величественном особняке в стиле Георгов и еще совсем недавно ходил в элитную частную школу по красивой извилистой улочке, в просветах которой открывался потрясающий вид на Гудзон.
Сейчас Артур учился на первом курсе Колумбийского университета, на факультете искусств – намеревался стать архитектором. Как бы ни хотел отец видеть его юристом или экономистом, а лучше всего зубным врачом, мечтам его сбыться не удалось. Артур до кончиков волос оставался типичным хипстером, начиная от очков Ray Ban Wayfarer и рубашек цвета японской сливы в крупный горошек, надеваемых в паре с узкими брючками, и кончая поклонением Canon и блужданиями по крышам, заброшенным дворам и пустошам в поисках редкой фотографической натуры. Фотоохота была вторым увлечением Артура после охоты модной – его хорошо знали как продавцы дорогих бутиков, так и владельцы винтажных магазинчиков типа Beacon's Closet. Если уж Артур надевал шарф, то следом обязательно надевал и очки в оправе цвета шарфа.
Этим летом он днями напролет болтался в Уильямсбурге, где фотографировал настоящих хипстеров – не стилизованных под показные луки в Instagram модников, а небрежных бородатых интеллектуалов в клетчатых рубашках. Снимал он и заброшенные фабрики и склады, и модные лофты, размещенные в них, и крошечные книжные и музыкальные магазинчики, где иногда можно было отрыть подлинные сокровища букинистики и меломании по цене стаканчика дрянного кофе. Здесь из окон еще слышался джаз, а в переулках витал сладкий запах марихуаны, однако цены на недвижимость неумолимо начинали расти, уже рыскали везде агенты-ловчилы, а значит, и этой хипстерской Мекке скоро грозило превратиться в новый продвинутый, а потом и фешенебельный район. Здесь еще оставались здания, которые выглядели как настоящие хиппи-сквоты, но и в них квартиру стало снять уже дороговато. Вместо баров, стилизованных под времена «сухого закона», с их условием «speak-easy», отсутствием вывесок и закрашенными матовой краской окнами, всюду появлялись разрисованные, кричащие устричные бары, да и педикюрные салоны сильно потеснили расслабленные кабаки. Богема догуливала свои последние годы даже в этом квартале.
Но пока – пока Артур попадал сюда как в другое измерение, где исчезали даже желтые машины такси, и сполна наслаждался джазово-марихуановой атмосферой. Он сходил с ума по семидесятым, и национальная привычка родителей хранить содержимое гардероба до следующего вселенского потопа только усугубила эту страсть. Папа хранил Ray Ban первых лет производства, выпендрежные цветные пиджачки и умопомрачительные рубашки, которые сейчас как раз пришлись впору Артуру, тонкому, как тростинка. Ему даже не приходилось шататься по блошиным рынкам, хотя из исследовательского интереса он, конечно, туда наведывался.
