Улица перед ним открылась по-прежнему темная, но гораздо более мрачная, чем он помнил: никакой иллюминации, да и фонарей ничтожно мало. Сами дома выглядели как-то иначе: многие покрашены в другие цвета, а окна – забраны решетками. Прямо перед Артуром маячила какая-то древняя, замызганная лавка – по всей видимости, магазинчик пластинок, стоявший на месте привычного для Артура бутика мужской одежды. Впрочем, здесь продавали не только пластинки – в мутноватых окнах, которые служили одновременно витринами и сейчас были едва освещены красноватым светом, можно было разглядеть массу разных вещей: от книг и альбомов с фотографиями до больших фарфоровых кукол, вееров, кофейных мельниц и резных шкатулок – словом, всяких дурацких сувениров.
Артур чувствовал себя странно: воздух вокруг казался ему густым, как желе, колыхался вокруг. Внутри сгущалась паника. А когда к магазинчику плавной неслышной тенью медленно подкатила темная машина старинных очертаний (Артур даже не смог разобрать, какой марки это силуэт) – паника превратилась в склизкий холодный сгусток в животе.
Из машины вышли двое и вразвалочку зашли в музыкальную лавку. Еще через несколько минут из лавки послышался шум, крики, потом несколько выстрелов, двое выбежали, сели в машину, та взвизгнула шинами, разворачиваясь, и исчезла в сумерках. Артур некоторое время стоял столбом, хлопал глазами, потом вздрогнул и побежал.
Бежал недолго – заворачивая за угол, с размаху врезался в какого-то человека, прямо в чью-то грудь в черной потертой кожаной куртке. Обладатель куртки охнул, потом выругался таким замысловатым и грязным матом, какого Артур отродясь не слыхал, и больно ухватил за шею. Пальцы были стальными и горячими, и Артуру показалось, что его держат щипцами для угля.
– Куда спешим, детка? – услышал он сиплый голос с каким-то легким акцентом, сразу не внушивший доверия, и медленно, чуть щурясь, поднял глаза. – Кто-то гонится за тобой, а? От кого бежим?
– Я видел кое-что, что мне совсем не понравилось, – выговорил Артур, пытаясь отодвинуться.
– Да ты что? Очень печально, – ухмыльнулся человек в куртке – парень лет тридцати-тридцати пяти с подозрительными серыми глазами и крайне похабной ухмылкой. В ухе у него тускло блестела серьга, а нос, кажется, перебили когда-то в юности. На безымянном пальце красовалась чудовищная печатка. От парня за милю шибало чем-то диким, звериным, и Артур понял, что вот сейчас, кажется, крепко влип.
– Отпустите? – вяло спросил он и еще раз попробовал дернуться, хотя узел в животе уже завязался намертво. С ужасающей четкостью он, наконец, понял, что с ним случилось что-то дикое, кошмарное и что весь этот мир вокруг – чужой, параллельный, враждебный, и то, что с ним происходит, может происходить только в дурном сне.
А может, он действительно спит? Артур не помнил. Не знал. Не мог утверждать с уверенностью. По крайней мере, мозолистые пальцы, которые он чувствовал на своей шее, потрескавшаяся кожа куртки, маячившая перед его носом, и легкая рыжеватая щетина на подбородке внимательно рассматривавшего его парня выглядели отвратительно реально, отвратительно убедительно.
– Вряд ли, пупсик. Сколько берешь? – разглядывая его, спросил этот опасный небритый мужик.
– Что? – ошарашенно спросил Артур.
– Сколько, говорю, за час берешь, дорогуша? Я не обижу.
– Вы… вы не то подумали! – возмущенно вскинулся Артур. – Я не… не… не зарабатываю этим!
– Ради любви к искусству работаешь, пупсик? Да не может быть, чтобы такая краля давала бесплатно! Не бойся, я не из полиции нравов. Сам видишь.
Артур начал вырываться с удвоенной силой и подумал, не закричать ли.
– Отпустите меня! Отпустите! – в былые времена, услышав такие визгливые нотки в своем голосе, он бы поморщился – никогда не любил истерик. Но сейчас было не до того.
– Ладно, давай так. Сделаем вид, что я тебе поверил – и просто пойдем выпьем? Со мной тебя куда угодно пустят. Просто выпьем, окей? Чего-то ты реально слишком чистенький для здешних. Недавно на улице?
– Я не с улицы! Вы ошиблись, ошиблись!
Тут Артур почувствовал, как что-то уперлось ему в ребра, и, скосив глаза, увидел блестящее лезвие ножа. Страх заполнил его моментально и с такой силой, что, казалось, сейчас кровь хлынет из ушей. Если бы парень его не держал, он бы сполз к его ногам. Колени дрожали, превратившись в кисель, ужас вполз в сердце, как червяк в яблоко. Артура начала бить дрожь, и, видимо, в этот момент он выглядел натурально хреново, потому что парень его с озабоченным видом встряхнул и прижал к себе крепче.
– Да не трусь ты так, что за дерьмо? Как зовут?
– Артур, – выдавил Артур.
Его аж мутило.
– Артуууур… – по-кошачьи протянул парень. – А меня – Имс. Пойдем-ка развлечемся, Артурчик. Бабло у меня имеется, не волнуйся.
