— Ты не оставляешь мне выбора! Я понимаю, когда надо подогреть интерес аудитории, завести этот чокнутый фанклуб. Но сейчас не самый подходящий момент, — Крис встал из-за стола и принялся мерить кабинет шагами, — Тебе бы хоть на месяцок угомониться. Сидишь с Эштон дома — вот и сиди. Меня и так завалили кучей писем, угроз и ношенными женскими трусиками твоих ебанутых фанаток… Нет, фанатичек. Фанаты это хорошо, но некоторые их них… Ужас просто.
— Так разве не ты сам предложил использовать это для увеличения контрактов? — с тонкой укоризной поинтересовался Том, — Я, конечно, ни капли не сомневаюсь в твоем гении, но трусы и алтари с моим именем — это немного через чур. Я, извини, в магазин лишний раз боялся выйти без охраны.
— Так об этом я и говорю — сиди на своей плоской английской заднице ровно! Она что-то требует от тебя?
— Нет.
— Ну и отлично! Выкинь из головы и займись делом, — вернув Тому папку, закончил разговор Крис. Том невольно выдохнул. Именно этого он и ожидал от своего агента, — Она хоть симпатичная?
— Какое это имеет значение?
— Значит не очень… Ну, хоть жопа есть?
— Жопа, как ты выразился, есть у всех.
— Понятно. Значит гнусной истории с ней ждать не придётся. Это уже радует. Всё, давай, езжай домой и почитай вот это… — Крис протянул два увесистых пакета.
— Что это? Открытая сцена?
— Всё, хватит. Собирайся домой! Я работаю, между прочим! — замахав на Тома руками, произнес Кристиан, — И это тоже захвати.
Кивнув, Том подхватил все три папки подмышку, и вышел из кабинета. Внутри себя он одновременно был рад тому, что Крис отказал проверять условия сделки, и в то же время почувствовал себя гнусно. Но, если подумать, он ей уже ничего не должен — фотокамера с объективом в её руках. Контракт на работу она подпишет, и всё — для неё начнется новая жизнь. Так чего же на душе так скребут кошки?
Зави встретила его в кабинете. Она сидела за ноутбуком, что-то старательно выстукивая клавишами. Вероятно, корпела над своей неоконченной драмой. Его появления она будто не заметила.
— Привет, дорогая… Ты ужинала?
— Да, не стала тебя ждать… Звонил Крис. Спрашивал — приехал ли ты. Ты был у него?
— Да. Он предложил на прочтение два сценария.
Зави оторвала взгляд от монитора и внимательно уставилась на него. Губы были сурово сжаты.
— Надеюсь, ты их просмотрел, прежде чем отказаться?
— Почему ты решила, что я откажусь?
— Я всего-лишь спросила…
— Угу, — кивнул он, выходя из кабинета, и тихонько прикрывая за собой дверь.
Порыскав на кухне в поисках съестного, он смахнул рукой со стола хлебные крошки, которые Зави оставила, делая себе сандвич. Ужин, остывший часа два назад, ожидал его на столе. Том мысленно почему-то рассердился.
Хлопнув дверью, вышел на порог дома. Небо очистилось. В его иссиня-черной глубине сверкали омытые дождем звёзды.
В дверь с внутренней стороны скреб Бобби. Присев на ступеньку, Том выпустил пса, и цепко схватив за ошейник, посадил рядом с собой. Бобби вывалил ярко-розовый язык, и часто дышал от возбуждения.
— Поедем покатаемся? — спросил он пса. Собака завертела лохматым хвостом.
Свет фар скользил по мелким лужам, оставшимся на асфальте после мороси. Встречные машины слепили его пляшущим светом. Верный друг сидел на пассажирском сиденьи, глядя в чуть приоткрытое окно. Играла какая-то радиостанция, но Том особо не слушал, погруженный в собственные мысли.
В чем-то Крис был прав. В чем-то, но не во всём. Затея подогреть интерес к его персоне через скандал, на его, Тома, взгляд с треском провалилась в тот момент, когда на почту родителей стали приходить пачками письма разнообразного содержания. Мать гневно слала сообщения. Затем перестала, видимо, махнув рукой на ситуацию. В конце-концов она была женщиной мудрой, чтобы понять первопричину происходящего. Обе сестры по очереди звонили, жалуясь на какие-то неадекватные звонки и et cetera. Интерес общественности к его персоне мгновенно вырос, добавив агенству рейтинг. Возможно, именно этого Крис и добивался.
В какой-то момент, раздумывая над ситуацией, он, ослепленный светом встречки не увидел, как идущая перед ним машина затормозила, пропуская пешехода. «Хёндай» клюнула носом, и с хрустом сминаемого металла воткнулась в бампер впереди стоящего автомобиля. Ремень безопасности больно вонзился ему в грудь и в подмышку. Лбом он стукнулся об руль. Бобби взвизгнув, слетел с сиденья на пол, прямо под панель. С хлопком сработали подушки безопасности больно ударив его по зубам. Том одновременно и раздраженно и от боли застонал. Где-то под панелью визжал пес, барахтаясь и пытаясь подняться на лапы.
— Бобби! Бобби, дружочек, ты как? — отстегнув ремень и пытаясь нашарить собаку в темноте рукой, спрашивал он.
Наконец под пальцами оказалась волнистая шерсть. Том жестко схватил пса за шиворот и рывком вытащил из-под панели. Пес забился в истеричном припадке, отбиваясь от него лапами. Когтями Бобби полоснул ему по лицу, махая головой заехал крепким черепом в скулу.
— Всё-всё, уже всё кончилось!!! Тише, тише ты!!! — наглаживая собаку, бормотал он.
