— У меня складывается впечатление, что абсурдно, но раз уж ввязался в дело, бросать на полпути было бы глупо, — честно согласился он. Мельком глянув на часы, Том поднялся из кресла, — Нат, мне пора идти.
— Да, конечно! — с готовностью, словно даже испытав облегчение, ответила девушка. Проводив его до двери, она медленно, осторожно выдохнула. Наблюдая за тем, как он одевается в узком, неудобном коридоре, ей стало стыдно за скромное убранство своего жилья.
— Слушай, мне… Неудобно, что ты застал мой дом в таком виде. Бардак… Да еще и рефренсы везде развешаны… В общем, извини.
Том посмотрел на нее, слегка наклонив голову на бок.
— Единственное, за что ты должна извиняться, так это за то, что досыта меня накормила. Ладно, твой контракт у меня. Как только его рассмотрят, я сразу же позвоню тебе, — он подался вперёд, по привычке попытавшись поцеловать её в щеку на прощание. Натали дерганым рывком отшатнулась, округлив глаза. В них читалось недоумение и тревога, — Извини. Никакого подтекста, не подумай!
— Эмм…Я вроде бы понимаю, что у вас тут свой менталитет, но у нас так делают только с самыми близкими, так что лучше не надо, — примирительно кивнув, отозвалась она. Скрестив руки на груди, она, дождавшись пока он обуется, попрощалась с ним сухим кивком головы. Том кивнул в ответ, и вышел под мелкий осенний дождик. Пикнула кнопка автомобильной сигнализации.
Закрывшаяся за ним дверь тихонько щелкнула входным замком. Натали медленно, словно в трансе, вернулась в гостиную и опустилась на диван, к сладко спящему Баки. Пес свернулся клубком, пряча темно-серый нос в лапах, подобно кошке. Это её развеселило. Все-таки собаки были очаровательны в своей прямолинейности. От них не приходилось ждать никаких подвохов. Когда-то давно, еще до Лондона, до Азамата… При воспоминании его имени, её сердце больно ухнуло в груди… До Азамата, упрямо повторила она, её решение завести собаку стало лучшим в жизни. Никто и никогда её так не любил, как этот упрямый комок энергии. Никто и никогда ее не встречал с такими полными обожания глазами, в какое бы время суток она не пришла домой.
Она вспомнила, как однажды поймала во взгляде своего пса буквально влюбленность, когда уставшая, с температурой от недосыпа и грязными, собранными в пучок волосами, стояла на кухне, заваривая себе чай. Баки смотрел на нее такими глубокими глазами, полными нежности, что на миг ей поверилось в выражение: «человеческие глаза».
Стоявший на журнальном столике в гостиной ноутбук услужливо жужжал кулерами, напоминая, что открытая программа обработки фотографий продолжает свою работу. Натали, налив себе огромную чашку чая, вернулась к своему занятию. Предстояло подготовить серию фотографий из парка.
Том, не понимая, зачем он ввязался во все это, зачаровано смотрел на лежащий на его коленях контракт своей новой знакомой. Зачем… Зачем судьба иногда сводит абсолютно непохожих друг на друга людей в нелепых ситуациях? Или наоборот, разводит близких по духу?
Тряхнув кудрявой головой, он отогнал странные, путанные мысли, но не смог выбросить до конца странную девушку с её незнакомым ему миром.
Перед глазами стоял узкий коридор со слабым освещением, и висящие в произвольном порядке фотографии без рамок. Люди, животные… Его собственный портрет в одном из темных углов коридора. Полыхавшие костром в рассветном осеннем свете волосы, ненавистные им самим веснушки на носу с легкой горбинкой, яркие, словно мультяшные, голубые глаза. Он редко занимался самолюбованием, но глядя на эту фотографию, почему-то почувствовал внутри теплоту. Человек с фото выглядел… Уютно(?) и незнакомо… Подобрать слово он не смог, лишь отголоски ощущений от фотографии разлились где-то внутри теплым солнечным светом.
Улыбнувшись самому себе, он вывел машину на главную дорогу и направился домой. Предстояло провести вторую половину дня в сладком ничегонеделаньи.
В доме было тихо и пусто. Хотя нет. На встречу, размахивая кудрявыми ушами, выскочил Бобби. Он отчаянно вертел хвостом, внимательно обнюхивая его обувь и низ джинс. От возбуждения пес пыхтел, фыркая и чихая. Том присел рядом с ним на корточки, позволив облизать свое лицо. Только совершив ежедневный ритуал Бобби успокоился.
– Зав?! Зави, ты дома? — позвал он.
Дом молчал. Что ж, тоже хороший вариант, подумал он, бросая папку с контрактом на каминную полку.
Стягивая с себя тонкую шерстяную водолазку, Том уловил легкий, еле уловимый запах ванили и сливочного масла — запах печенья, поданного к чаю. Надо бы не забыть закинуть вещи в стирку, а еще лучше — завезти их в химчистку.
