— В моем доме принято снимать обувь, — сообщила она, вешая пальто на деревянные плечики и убирая его в стенной шкаф. На полу везде были расстелены дорожки и маленькие коврики, — Не знаю, как у вас…
Томас покорно стянул серые замшевые туфли, и замер, держа их в руке. Натали улыбнулась, кивком указав на неприметную тумбу для обуви.
— Тапочки, извини, только женские… Так что придется тебе ходить в носках. Но, у меня чисто!!!
— У тебя тут как в фотогалерее…— наконец смог выдохнуть он, оглядываясь. Кругом были фотографии собак: играющих, пьющих, бегущих, с выставок. Среди фотографии животных попадались редкие портреты. Очень нежные работы женщин, кажется, даже не подозревающих о том, что их снимают. Этих женщин на фотографиях он мог бы сравнить с великолепными портретами художников. Фотографии детей. Томас залюбовался в особенности одной — голый мальчик лет трех стоя спиной к зрителю, тянулся к бабочке, сидящей на кирпичной стене. Фотография была черно-белая.
Пока он неспеша посещал выставку её фоторабот, девушка принялась чем-то греметь на кухне. Вскоре оттуда потянуло сладковатым ароматом мяса. Тому пришлось подавить громкое завывание желудка в ответ на притягательный запах.
— Иди сюда! Всё готово. Я не знаю, ешь ты такое или нет, но тебе придётся, — улыбнулась она. На кухне царил небольшой беспорядок, вызванный теснотой помещения.
На столе размером с журнальный стояли две тарелки, наполненные чем-то, что источало живейший аромат фруктов и баранины.
— Это ягнятина с айвой. Очень вкусно, правда… Хоть и выглядит не очень, — подавая Тому полотенце, произнесла она, — Руки можно помыть прямо тут.
Том покорно исполнил её просьбу, будто находясь под гипнозом. В голове плыл легкий туман, толи от запаха из тарелки, толи от стремительного поворота событий. Девушка, старательно оберегающая его личную жизнь вот так легко и гостеприимно впустила его на порог.
— Я слышал о широте русской души и вашем гостеприимстве, но не ожидал, что испытаю его на себе. Да еще и в Лондоне, — признался он, присаживаясь на шаткий стул.
Натали подала к мясу простой салат из огурцов и томатов с огромным количеством зелени. Том с интересом наблюдал за тем, как из фотографа и шутницы она превратилась в ловкую заботливую хозяйку.
— Ерунду не говори. Я тоже хочу есть, как и ты, и буду рада поделиться с тобой, — махнула рукой она, ставя на стол тарелку с ароматным хлебом. Вот тут его желудок окончательно вышел из-под контроля, взвизгнув, как умирающий кашалот. Натали засмеялась, садясь за стол напротив него.
— Приятного аппетита, как у нас говорят в начале трапезы, — сообщила она. Том буквально набросился на соблазнительно пахнущее блюдо. Мясо было восхитительно нежным, отдающим слегка фруктовыми нотками. Маленькие желтоватые кусочки какого-то овоща нежно таяли во рту, оставляя легкую кислинку. Он мысленно отметил, что не все рестораны могут похвастаться таким изысканным блюдом. Возможно, это говорит в нем голод?
— Так, а где айва-то? — не понял он, когда Натали убрала его опустевшую тарелку в раковину.
— С мясом съедена.
— Айва?! Невероятно, я думал, что это… Ну, возможно, какой-то овощ…
— Да, мне нравится не только фотографировать, но и готовить. Это мое второе хобби, — улыбнулась она, подавая чашку с кипятком, — Там, в френч-прессе свежая заварка. Черный с бергамотом. Не знаю, нравится тебе такое или нет, но выбора у тебя нет.
— Всё просто… Невероятно вкусно! Правда! — искренне восхитился он, приложив раскрытую ладонь к груди. Натали благодарно кивнула. Он поймал себя на мысли, что чувствует себя как дома.
====== Часть 9 ======
Натали положила руку на задремавшего рядом с ней на диване антрацитового блестящего пса. Его лобастая голова с блаженной улыбкой покоилась на её колене.
Том задумчиво следил за плавными движениями пальцев, которыми девушка осторожно водила от крутого широкого лба до бархатных ушей собаки. Вроде бы самое обычное действие — гладить собаку. Но то, как делают это некоторые люди, выдаёт в них истинные чувства и душу. Кто-то грубо треплет лохматую голову, горько рыдая над старым, умирающим псом. Кто-то нежно ласкает, и словно бы невзначай забывает питомца на обочине. Натали же гладила пса осторожно, боясь потревожить его без того крепкий сон. Так делают с теми, кого искренне любят. Казалось, что этот четвероногий был единственным живым существом, которого она любила.
Том стал ловить себя на мысли, что буквально погружается в новые ощущения, самостоятельно дорисовывая в своей голове несуществующие эмоции. Это чувство стоило запомнить, и, возможно, использовать в дальнейшем.
Дождавшись, пока Том допьёт свой чай, девушка поинтересовалась:
— И что от меня потребуется?
— Да в целом ничего. Я заберу твой контракт и закину его со дня на день к своему агенту, — пожал он плечами, поискав взглядом папку с документами. Её голос заставил его вернуться в реальность из мира размышлений.
— Ты хоть на минуту представляешь себе, как вся эта ситуация выглядит со стороны?
