Том подавил отчаянное желание вздрогнуть. Нельзя было сказать, что её прикосновение было неприятно, скорее наоборот — возбуждало остротой и своей новизной ощущения. Натали осторожно, словно боясь спугнуть какую-то диковинную бабочку или птицу, приблизилась к нему. Ее внимательный, лучащийся и глубокий взгляд нашёл его душу. Сердце, вспомнив, что нельзя отлынивать от работы, забилось часто-часто, словно навёрстывая пропущенное. Том, потратив лишь мгновение на раздумье (Кому он врал? Не думая ни мига!) впился губами в её.
Если бы такие банальные вещи, как поцелуй можно было приравнять к смертельному оружию, то этот можно смело сравнить со «Smith and Wesson Magnum-500», или с ударной волной от истребителя Су-57, пробивающего звуковой барьер. В ушах зашумел товарный состав, проносящийся сквозь голову. Натали, закрыв глаза просто наслаждалась моментом, не думая о возможных последствиях, да и стоило ли думать о них, ведь поцелуй существовал только здесь и сейчас… Пальцами она с удовольствием перебирала его смешные кудряшки на крепком загривке, невольно прижимая его к себе и не давая остановить сладкую пытку. В какую-то секунду она ощутила, как Том буквально вздрогнул.
Открыв глаза, она уставилась на него. Оба перестали дышать, едва касаясь губами губ друг друга, не разжимая объятий. Натали уперлась ладонью ему в грудь, словно установив таймер для поцелуя. Убийственное удовольствие кончилось, не успев начаться, вырывая с корнем могучие секвойи в его душе. Голубое Лондонское небо встретилось с российскими бескрайними лесами и просторами. Глаза в глаза.
Том смог наконец-то выдохнуть, чувствуя, как легкие вот-вот лопнут от избытка кислорода. Где-то внутри всё тяжело заныло, перерастая в настойчивое желание. Натали беззвучно рассмеялась, отстранившись. У неё все плыло перед глазами.
— Теперь ждём, — закончила она, будто ни в чем не бывало отпивая из кружки чай.
— Чего? — охрипшим голосом спросил не понимая, Том. Взгляд его был рассеянным. Из глубины огромных иссиня-черных зрачков всплывали великие стада китов, чтобы совершить вдох и вновь уйти на глубину. Рукой он старательно натянул одеяло, прикрывая выдающее его истинные мысли, естество. Натали улыбнулась самой ослепительной улыбкой, что ему доводилось когда-либо видеть. Его сердце тяжело заныло…
—Ну, как… Ждем, когда тебя посетит юношеский страх и ты, что-нибудь снова забыв, убежишь, — пояснила Натали, изучая его лицо взглядом. Рука, так и блуждавшая в каштановых волнистых прядях, прохладной рыбкой скользнула по его щеке, мягко очертив угол челюсти и замерев на крутой мышце шеи.
— Нат… Тормози… — умоляюще попросил он, понимая, что не может совладать со своим голосом и не только с ним.
— Такси приехало? — поинтересовалась она иронично наигранно, поднимаясь с дивана и кошачьей, качающей крутыми бедрами, походкой направляясь к занавешенному окну. Том громко сглотнул, провожая её взглядом. Сердце в груди гулко ухало, отзываясь болью. Чертова русская! Ведьма, не иначе!
— Иди-ка ты нахер, — пробормотал Том, поднимаясь с дивана на непослушные, будто отнявшиеся ноги. В ушах шумела закипающая кровь. Собственный голос показался ему чужим и низким. Натали обернулась и уставилась на него с откровенным вызовом во взгляде и улыбкой превосходства на страстных губах, сравнимых лишь с тяжелой артиллерией.
— Что ты имеешь ввиду? — спросила она вдруг скатившимся до урчания голосом. Том усмехнулся. Ну, точно большая кошка урчит. Преодолев расстояние между ними в пару шагов, он навис над ней, внимательно глядя в глаза.
— Теперь не сбегу, девочка моя.
— Оу… Как звучит-то…— с издёвкой отозвалась она, проскальзывая под его рукой и возвращаясь к дивану. Она понимала, к чему приведёт её провоцирующий поцелуй, но всё ещё не могла для себя решить — позволить неизбежному случиться, или резко оборвать происходящее, — Такси по прежнему нет, давай допьём уже чай…
— Теперь ты от меня бегаешь? — склонив голову на бок, спросил он. Голубые глаза потемнели, взгляд сделался тяжелым, испытывающим. Выдержать его было очень не легко. Натали преувеличенно медленно повернулась к нему всем корпусом, и выставив вперед подбородок, сузила глаза, будто оценивая. Всё же, этот англичанин был притягателен. Его голос, наивный и мягкий взгляд голубых глаз, мягкость губ возбуждали в ней дремлющее чувство влюблённости. Стоит ли ему поддаться?
— Я в своём доме. Не забывай. Мне бежать некуда, только защищаться, — отозвалась она.
Теряя остатки самообладания, Томас сгрёб ее в охапку, подламывая под себя, и отточенным многими пластическими репетициями движением, выбил у нее из-под ног опору. Диван жалобно скрипнул, ловя их в свои объятья. Натали, придавленная его, как оказалось немалым весом, удивленно охнула.
Собаки, до этого мирно дремавшие на полу, привлеченные шумом возни и их голосами, живо включились в веселую игру, которую затеяли люди. Баки и Бобби запрыгнув на диван и вертя хвостами, принялись облизывать и топтаться по ним, так кстати лежащим вдвоем.
