… Том, вновь и вновь переживая веселую злость Ричарда, выхватил окровавленный бутафорской кровью меч из ножен, и склонившись на колено к макету сраженной лошади, поймал взглядом замершее, восхищенное выражение лица Натали. В этот момент его сердце больно кольнуло в груди от нежности к ней и восторга от той энергетики, что она сейчас транслировала ему. Она внимательно глядела на него, стараясь не упустить ни единого движения, ловя каждый его вздох и слово. Распахнутые, волнующиеся и волнующие глаза ее блестели самыми настоящими слезами. Она, закусив губу, ждала развязки. Камера в руках безвольно повисла. Том почувствовал, как волной поднимается веселое возбуждение в глубине его души.
Наконец-то она увидела его не неловким недотёпой, постоянно ошибающимся, совершающим глупые, нелепые поступки, а такого, каким он сам себя ощущал и каким хотел быть — страстным, отдающим себя искусству и зрителю, живущим своим персонажем, переживающим вместе с ним все его взлеты и падения. Яростным, готовым биться со всем миром за свою мечту.
Натали, сморгнув предательски подкатившую слезу, навела объектив на сражающегося в последней схватке Ричарда, с безумными, полными гнева и ярости глазами Томаса Хиддлстона. Это было потрясающе. Так потрясающе, что она вот-вот могла расплакаться от ощущения эйфории и той энергетики, что исходила от актера. Мощная, пробивающая душу, словно среди пасмурного неба солнце вдруг пробило себе брешь и направило на землю свои лучи. Словно торнадо, сжирающее на своем пути всё подряд. Словно разряд грозовых молний, пробивающих себе путь вниз к земле через покрывало туч. Его талант можно было сравнить только с природной стихией, Апокалипсисом, несущим глоток свежего ветра.
Когда мертвого Ричарда утащили за сцену, Натали приготовилась к выходу труппы на поклон. Счетчик кадров показывал колоссальную цифру — за полторы тысячи.
====== Часть 19 ======
Сердце учащенно билось, пытаясь восстановить свой привычный бег. Том, сняв кожаную крагу, отер пот застилающий глаза, слушая затихающий шум в ушах. Под кожаной броней не было ни сантиметра сухой ткани — льняная рубаха промокла насквозь от духоты. Струйки пота щекотно ползли между лопаток, впитываясь в грубо выделанную ткань. Из-за сцены он видел, как закончился спектакль. Те немногие зрители, что присутствовали в зале, разразились аплодисментами. Сидеть на полу было жестко и неудобно, но так хорошо, что он не заметил Натали.
Откуда-то сбоку раздался громкий шелест фотозатвора. Том взглядом принялся искать источник звука, щурясь от яркого света рампы. Прикрыв лицо ладонью на манер козырька, он обнаружил Натали в нескольких метрах от себя. Объектив был направлен прямо на него. Глубоко вдохнув через приоткрытый рот, морщась от усталости, он, тяжело опираясь об пол, поднялся. Ноги и руки были ватными после изнурительного размахивания бутафорским, но увесистым мечом. Плечи ныли, приняв на себя нагрузку от ударов. Натали, опустив внимательное око камеры, улыбнулась.
— Впечатляет! Оказывается, ты можешь быть убедительным, — отшутилась она, стараясь обуздать бушующие внутри чувства и глядя на раскрасневшееся от усталости лицо Тома. По его вискам и щекам от пота размазался грим, стекая грязной жижей в рыжеватую растительность на лице. Бутафорская кровь свернулась, превратившись в густую бурую корку на лице и груди.
— Благодарю!
Натали, поддавшись чувствам, порывисто обняла его. Даже сквозь кожаные латы она ощутила, как мощно бьется его сердце, готовое вот-вот выскочить из груди. Том слегка растерялся её внезапному порыву. От волос девушки еле ощутимо пахло сигаретным дымом и парфюмом. Видимо, она уже успела побывать в курилке, отсняв нужные ей кадры. Он, не сдерживая эмоций, уткнулся носом в её густую шевелюру, крепко прижав к себе негнущимися руками и всего-лишь на миг закрыл глаза. Глубокий вдох, чтобы запомнить этот момент… Захотелось закричать от ощущения мимолётного счастья, словно он впервые вышел на сцену и дал свой первый серьезный спектакль.
— Спасибо. Это было невероятно!— отозвалась Натали, легонько отстраняясь, — Я не ожидала… Черт…Не могу подобрать слов… Я не ожидала такой энергетики. До сих пор всё внутри дрожит.
Вместо ответа он широко улыбнулся, кивнув. Её горящие глаза говорили убедительнее всех самых красивых и хвалебных слов. Именно ради этого момента он проводил бесконечные часы на репетициях, сбивая в кровь пальцы, рассаживая колени и локти, забывая о еде и сне, теряя голос на прогонах.
— Ричард просто потрясающий. Сперва я была готова лично прикончить его своим фотоаппаратом… Но финал… Томас! Финал невероятный… Столько силы в этом жестоком, эгоистичном человеке, столько смелости, что… Я даже не знаю… — размахивая руками, Натали почувствовала, как дрожит её голос. Еще немного и она расплачется.
— Ну… Нат, ты чего? — ласково, примирительно улыбаясь, спросил он, глядя, как наполняются влагой зелено-карие глаза девушки, — Оххо! Ну, милая, ну ты чего..? Это же лишь спектакль…
