— Ее даже не нужно было уговаривать пойти с вами, да? — Голос срывается, больно говорить. Его мощные руки мнут мне шею. — Уверена, это было легко. Просто сказали ей, что хотите поговорить насчет ребенка, а она на радостях и села в машину.
Он в упор глядит на меня, после этих слов его хватка на моих плечах ослабевает. Тайна, которую он хранил столько лет, вырвалась на свободу. Я узнаю этот взгляд, слишком уж он мне знаком. Тебя словно гипнотизирует, когда слышишь, что твой секрет облачают в слова.
Из-за плеча тренера в чаще леса я замечаю прыгающий свет фонарика. Двигается туда-сюда, словно кто-то кого-то ищет.
Ищет меня.
Затерявшись в воспоминаниях, тренер ничего не видит.
— Я сказал ей избавиться от него, но она не хотела. Она просто не понимала, как это могло на мне отразиться. Она только... — Он резко выдыхает, разозлившись на девчонку, которая просто хотела наслаждаться жизнью.
Перехватив мои руки, он тянет меня вверх. Я отчаянно пытаюсь за что-нибудь ухватиться. Пальцы задевают мелкий щебень и натыкаются на более крупный кусок сланца, но удержать его не могу.
Слизываю кровь с губ. Свет приближается, и его источников становится больше — насчитываю четыре, двигающихся в нашу сторону. Если тренер их заметит, то пристукнет меня раньше, чем его успеют остановить. Нужно заболтать его, отвлечь разговором.
Его глаза — две темных пропасти. Внутри все переворачивается, потому что вид у него становится какой-то расслабленный.
Что он придумал?
— Она хотела отдать его, — выдавливаю. — Вы знали? Она связывалась с консультантом по усыновлениям. Собиралась выполнить вашу просьбу. — Рискованно, но это последняя карта, которую мне остается разыграть.
На мгновение тренер замирает. И этого хватает, чтобы дотянуться до куска сланца. Я резким движением вскидываю руку и со всей силы бью ему по голове.
Он вскрикивает и выпускает меня, я ныряю под его рукой, и он бросается вперед, пытаясь меня перехватить.
Меня хватает всего на несколько шагов, а после нога сдается, и я валюсь наземь. Кричу как можно громче, хоть от этого и разрывает болью настолько, что глаза грозят выскочить из глазниц. Ползу вперед, молясь, чтобы те люди добрались до меня первыми. Теперь слышу крик, он близко, слишком близко. Пожалуйста, найдите меня...
Тренер нападает сзади и грубо переворачивает к себе лицом. Я всхлипываю, плечи забирают на себя весь удар. Голова хлопается о землю, когда он снова наваливается на меня всем телом, одной рукой хватая мои запястья и занося их над головой. Пытаюсь отпрянуть от него, от вспыхнувшей боли, когда другая рука зажимает мне рот, преграждая доступ воздуху.
Мне удается открыть рот, кусаю ладонь и по-собачьи дергаю головой. Он орет, одергивает руку, и кровь заливает мне лицо.
— Тупая
Коленом давит на живот, выталкивая из меня остатки воздуха. Задыхаюсь и не оставляю попыток вырваться, но он слишком тяжелый, а я слишком слаба. Перед глазами все становится серым.
Легкие горят, меня уносит, мои руки опадают, мир меркнет.
Полиция уже здесь. Все кончено. Дело сделано. И возможно... просто возможно, что она была права насчет всей этой фигни с небесами.
Тренер дергается и заваливается набок, сползая с меня. Я жадно глотаю воздух, захлебываясь им. Внезапно лес уже не такой темный — словно кто-то включил прожектор. Ослепленная этой яркостью, я пытаюсь проморгаться. В голове гудит. Лицо обдувает бриз, а вершины сосен качаются и гнутся от ветра.
— Софи! — Кто-то хватает меня и оттаскивает в сторону. Я уже готова снова отбиваться. — Софи! Все хорошо! Ты в безопасности!
— Где Адам? У него пистолет.
— Не волнуйся, — снова говорит этот человек. Меня сильно трясет, не могу даже сфокусировать взгляд на расплывающемся лице перед собой. — Мы схватили его. Все хорошо, — повторяет он и, обернувшись, кричит: — Вызовите скорую!
— Где тренер? — бормочу я. Горло горит, словно в него залили уксуса. Все тело болит. Пытаюсь сесть и отталкиваю копа, который меня держит. В спину впивается ветка. — Он мертв?
— Софи, тебе нельзя двигаться. Уилсон! — заметив кого-то в отдалении, зовет он. Когда рядом появляется фигура, он рявкает: — Где там скорая?
Глаза закрываются. Как это приятно.
— Нет-нет, Софи, оставайся с нами. — Пальцы больно хватают подбородок и дергают голову. С трудом открываю глаза, моргаю и наконец фокусируюсь на лице.
Это детектив Джеймс. Выглядит испуганным. Так странно — копы не должны бояться.
— Это вы. Говорила... говорила же, что не принимала.
— Да, говорила. Только не засыпай, ладно? Продолжай говорить со мной.
Снова закрывая глаза, прошу его:
— Пусть не дают мне лекарств.
— Софи! Не засыпай!
Не могу, слишком тяжело.
— Никаких лекарств, — повторяю. Это важно. Они мне не нужны. В отличие от прошлого раза. — Передайте им...
Проваливаюсь во тьму между вдохами. Там нет боли, и все прекрасно, и я чувствую ее, как-то, где-то... и это не ранит. Это так хорошо.
Уже привыкаю просыпаться в больнице. Пикают аппараты, шуршат простыни, в воздухе пахнет антисептиками и смертью.