Вдали от тебя полностью

Закрываю их дрожащей рукой. Такое неправильно ощущение, словно я отрываю от нее последнюю частичку.

Встаю с колен и, спотыкаясь, подхожу к машине. Двери открыты, а ключи и наши телефоны пропали.

Помощь. Нужно найти помощь. Снова и снова мысленно повторяю себе. Хочется утопить его, голос, кричащий Мина, Мина, Мина, снова, и снова, и снова.

Делаю неуверенный шаг. После — еще один. И еще.

Ухожу от нее.

Самое сложное решение в моей жизни.

63

СЕЙЧАС (ИЮНЬ)

Его рука соскальзывает со щеки к горлу и крепко сжимает его.

Как предупреждение.

— Не шевелись, — тихо произносит. — Адам, — повысив голос, зовет он, и Адам появляется за его спиной. Все лицо парня в крови, а правую руку он придерживает, как сломанную.

Я порываюсь вперед от вспыхнувшего внутри желания смерти Адаму. Оно никуда не денется. Может статься, это будет последнее, что я почувствую.

Тренер ловит меня за шею и сжимает пальцы, отталкивая меня к валуну. Нависает, зарождая внутри какой-то новый вид страха.

— Я же сказал, не шевелись, — грозит он тренерским тоном. Словно разочарован, что я пропустила мяч в ворота.

Я всхлипываю. Непроизвольный звук, жаждущий перерасти в крик, на который у меня не осталось сил.

— Почему ты и ее не убил той ночью? — спрашивает тренер Адама, даже не глядя на него. Он смотрит на меня в упор, словно пытается запомнить каждую черточку моего лица. От пристального взгляда и того, как он ко мне прижимается, я безмолвно замираю. — Все стало бы намного проще.

Адам шумно глотает, опустив глаза вниз.

— Но она же ничего не сделала. Я не хотел... Это от Мины были одни проблемы.

— Оставив свидетеля, ты породил множество новых проблем. Не очень умно, Адам.

— Прости, — бормочет Адам. — Я просто... хотел помочь. Я думал, что все скрыл.

Тренер вздыхает и говорит:

— Ничего страшного. Мы все исправим. Не волнуйся. — Его ладонь сжимается на моей шее, я едва могу дышать. Я начинаю кашлять, из-за движения в ребрах появляется болезненное ощущение, от которого кружится голова. — Я об этом позабочусь. Где твой пистолет?

Приходится прикусить язык, чтобы сдержать нарастающую панику. Воздуха не хватает, все вокруг начинает вращаться.

— Кажется, в машине.

— Принеси его скорее.

— Но...

— Адам. — Тренер нетерпеливо оборачивается к нему. — Моя обязанность — присматривать за тобой. Твоя обязанность — слушаться меня. Что мы говорим?

— Семья на первом месте.

— Именно. Так докажи это. Принеси пистолет.

Раздается хруст веток, когда уходит Адам. Тренер некоторое время выжидает, после чего возвращает внимание ко мне. Рука отпускает мою шею, двигаясь ниже.

— Нет. — Слово слетает с губ, я боюсь того, что может последовать дальше. Но он, опустив руку на плечо, прижимает меня к камню.

— Они все поймут, — я судорожно вздыхаю. — Вас поймают. Можете убить меня, но вас поймают. Все кончено.

— Ничего не кончено, пока я того не скажу. — Сжимает плечо, посылая по телу нестерпимую боль. — Я не позволю тебе разрушить жизнь моего племянника.

Но это я и собираюсь сделать.

И, несмотря на панику, осознание этого наполняет меня спокойствием. Возможно, это скорее шок или травма, нежели прозрение, но все же. Слишком приятно чувствовать такое после всего пережитого страха.

Кровь Адама разлита по моей машине. Пусть даже тренер убьет меня, им всем конец. Трев и полиция, они всё выяснят. Он добьется, чтобы виновные были наказаны.

С некоторым усилием поднимаю голову. Перед глазами все плывет; меня колбасит от адреналина, и я едва держусь на ногах, но хочу смотреть ему в глаза, пока буду говорить.

— Я разрушу жизни вам обоим. Для этого мне даже не обязательно быть живой. Слишком многим людям известно, что я делаю. К этому моменту полиция уже ищет меня — и Адама. Они найдут мою машину. Найдут мой труп, где бы вы ни решили его бросить. Вы знаете мою маму — знаете, что она ни перед чем не остановится. Папа считал вас своим другом, но это откроет ему глаза. Моя тетя — охотник за головами; искать людей — ее работа. У Трева есть все доказательства — он не успокоится, пока все не закончится. Пока вы не окажетесь за решеткой. Вы были правы, тренер: семья на первом месте. И моя семья уничтожит вашу.

— Не собираюсь обсуждать это с тобой, — говорит тренер, словно моя речь была назойливой мошкой, от которой можно отмахнуться.

— Вы убийца. Вы убили Джеки и ее ребенка. Может, изнасиловали...

В нем что-то молниеносно меняется, пропадает весь контроль. Он пришпиливает меня к валуну, у меня вырывается крик, когда он приближается. Позвоночник ощущает весь вес, который на него навалился.

— Не смей так говорить, — шипит он. — Разве мог я допустить, чтобы Мэтт тащил ее за собой? Я видел, куда он катится. Я любил эту девчонку. И она любила меня.

Я в шоке от подтекста распахиваю глаза.

— В-вы... вы... вы с Джеки были... вместе? — Меня передергивает от отвращения. Он ровесник моего отца. Еще хуже то, что она любила его. Доверяла ему.

Он ничего не отвечает.