— Мина, — бормочу я, не до конца вернувшись в реальность. Меня держат за руку, нежно, с трепетом. Знаю же, что не она, но на мгновение, не открывая глаз, позволяю себе притвориться.
— Эй, ты с нами?
Я поворачиваю головой. Рядом сидит Трев.
— Привет. — Сглатываю и тут же об этом жалею. Глотку словно огнем охватывает, отчего я закашливаюсь. Трев помогает мне сесть, растирая спину.
— Видимо, сообщения ты все же получил, — выровняв дыхание, проговариваю я. Голос сейчас едва ли громче шороха.
— Ага, — подтверждает он. — Господи, Соф, ты меня до смерти напугала.
— Прости. — Кладу голову ему на плечо. По сравнению с моей исцарапанной кожей его футболка до смешного мягкая. — Хотя на самом деле я этому реально рада.
Сжав мою руку, он тихонько посмеивается.
— Как и я.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Он глядит на меня, потом опускает взгляд на наши руки.
— Нет, — наконец произносит. — Не в порядке.
Хочется отодвинуть одеяло, чтобы он свернулся рядышком со мной, но я усмиряю это желание. Он соберется, возьмет себя в руки, потому что такой уж он. Всегда таким был. Но мы сидим минуту, и еще одну, в молчании, я держу его за руку и надеюсь, что все налаживается, что это как-то поможет, потому что ради нее нам нужно оставаться сильными.
— Где родители? — наконец интересуюсь у него, когда его хватка ослабевает. Отстраняюсь и снова откидываюсь на подушки, но наши пальцы по-прежнему переплетены.
— Общаются с докторами. Я прокрался мимо них.
— Сколько времени прошло?
— Полтора дня. Тебе нужно еще поспать. Все остальное может подождать до завтра.
Не могу отдыхать или ждать, даже вопреки каждой ноющей мышце своего тела и убийственной боли в голове.
Большим пальцем Трев выводит неторопливые круги.
— Их же не выпустят под залог? — выпаливаю я. Глупо, конечно, но когда я в последний раз просыпалась в больнице, вокруг были лишь люди, которые не верили ни единому моему слову. Пугает, что это снова происходит. — Детектив Джеймс подстрелил тренера... Он еще жив?
— Пуля попала в плечо. Ему предъявят обвинение, когда он придет в себя. Адам уже признался, — говорит Трев, сжав челюсть. — Сломался в ту же секунду, как его начали допрашивать. Ты была права: он убил Мину и подкинул таблетки, чтобы все решили, что это твоя вина. Тренер Роб утверждает, что и знать не знал о делах Адама. Он потребовал адвоката. Ни слова не сказал про Джеки. Да это и не важно. У них достаточно улик, чтобы упечь его надолго. Их обоих. — Удовлетворение в его голосе буквально осязаемо.
— Адам видел ее. Когда ему было четырнадцать. Он видел, как в тот день Джеки садилась в машину тренера. И никому не сказал ни слова. Боже... Кайл. — Поднимаю взгляд на Трева. — Адам его лучший друг... был. Как он?
Трев качает головой.
— Шокирован. Весь город в таком состоянии. Наверное, каждую девчонку, игравшую в футбольной команде, сейчас расспрашивают родители на тему тренера и того, приставал ли он к ним. Ему повезло, что он сейчас под стражей; в городе он не продержался бы и дня.
Меня пробирает дрожь от мысли, кого еще из девочек он «любил». Кому повезло не забеременеть.
— Мама постоянно спрашивает, как так может быть, — говорит Трев. — Как никто не замечал, что между ним и Джеки что-то было, а я даже не знаю, что ей ответить. — Он смотрит на меня с такой болью во взгляде, что приходится отвести глаза. — После смерти Мины он прислал нам корзинку гребаных фруктов, Софи. Помню, как от маминого имени писал записку с благодарностью.
Сглатываю в надежде, что пройдет тошнота. Но от этого только становится больнее глотке.
— Ублюдок, — ругаюсь я. По глазам вижу, что в Треве кипит та же ярость. Но никакими словами не выразить наши с ним чувства. Не уверена, что хочу вспоминать, как очистился разум в тот момент, когда сдавливала горло Адама, препятствуя доступу кислорода.
Тюрьмы достаточно. Пусть оба сгниют там.
Повторяю свои слова, будто убеждая саму себя, что это справедливое наказание за их преступления.
Но это не так.
И этого никогда не будет достаточно.
Но нам придется жить со своей потерей. Строить вокруг нее наши жизни.
Трев крепче сжимает мою ладонь, и я даже не пытаюсь ее вырывать. Что этот мир может нам дать? Больше никаких пряток. Мины нет, зато есть он и я — мы; наше прошлое и будущее.
И это пугает больше всего.
— Что там Мэтт? — интересуюсь я. Чувствую себя ужасно после того, как нагрубила ему у церкви. На его месте, узнав, что моя семья — убийцы, я бы уже подумывала о передозе.
— Пытался до него дозвониться, но абонент не абонент. Отключил телефон из-за репортеров, скорее всего. Как мы после... — Он замолкает, когда раздается стук в дверь палаты и входит мама.
— Солнышко, — говорит она, увидев, что я не сплю. Трев отпускает мою руку и встает. — Нет, все в порядке, Трев. Можешь оставаться сколько хочешь.
— Да нет, я пойду. Надо еще Рейчел и Кайлу сообщить, что Софи очнулась, — отзывается он. — И с мамой созвониться. До свидания.
Мама присаживается на койку рядышком со мной. Глаза у нее покрасневшие.