Выходим из машины, забирая сумку «Луи Винтон» из багажника.Лиля оценивающе осматривает улицу, следом заходя за мной в подъезд.Звука закрывшейся подъездной двери я не услышала, но не придала этому значения.Мы заходим в лифт.Перед тем, как закрылись двери, я смогла углядеть подоспевшего парня, но не смогла рассмотреть его лица.
Я захлопываю за собой дверь, пропуская сестру вперед.Она восхищенно охает, оглядывая мебель и вид из окна, опираясь на тонкие рамы.Я усмехаюсь, небрежно оставляя обувь на пороге, и бросаю сумку девочки на кухонную тумбу.Мы еще долго разговаривали, погружаясь в дебри моей головы, откуда я вытаскивала интересные рассказы и события, приключавшиеся со мной.Так же уютно мы ужинаем крылышками из КФС, дальше я ухожу в спальню, оставляя сестру по ее просьбе на диване.Наконец-таки я могу поспать, крепко, но совсем недолго.
Просыпаюсь от какого-то присутствия рядом со мной.Я лежу на левом боку, повернутой к окну, и накрыта одеялом.Я словно зарылась в белоснежный сугроб, и меня не видно.Открываю глаза и тут же закрываю их из-за яркого дневного света, что почти ослепляет меня.Кто-то позади меня замечает это, поправляя мои запутанные волосы, нависшие на лицо.Горячие пальцы руки задевают мою щеку.Продолжаю лежать неподвижно, авось еще усну.Вспоминаю, что руки моей сестры — всегда холодные, как лед.Будто она — Снежная Королева, словно из мультика, вышла из старинного ящика.Такие горячие, постоянно горячие руки только у одного человека.Только не…
Я резко оборачиваюсь за себя, вздрагивая от человека во всем черном, лежащем рядом со мной и подперев голову той самой теплой ладонью.Его голубые глаза испепеляют меня, выжигая дыру.
— Привет, — говорит парень, слабо улыбаясь.Я лишь нервно сглатываю слюну.
— Как ты вошел? — слегка перехожу на грубый тон, не обращая внимания на его добродушность.Кирилл закатывает глаза и снова улыбается.
— Твоя очень хорошая сестрица впустила меня, — выдает он все карты, переворачиваясь на живот и упираясь локтями в мягкий матрац.Он бережно поправляет мою лямку от спавшей майки, переводя на меня взгляд. — Я думал, у тебя нет ни сестер, ни братьев, — Незборецкий пожимает плечами, опять супер-пошло облизывая нижнюю губу.Чувствую что-то жгучее в груди, словно во мне горят угли, раскаляясь еще сильней.Я настолько хочу заплакать, что скорее не выдержу, прежде чем он уйдет.Я не слышу в квартире посторонних звуков, значит, Лили нет дома.Где она?
— Где она? — решаю спросить я, сильнее накрываясь одеялом, почти по горло.
— Сказала, что вернется через час.И если честно, я думал, что она меня задушит, — улавливаю до боли знакомый смешок и белоснежную ухмылку. — Хоть кто-то фанатеет по мне из семейства Дорофеевых, — скалится Кирилл, тыкая меня в костлявый бок, пытаясь защекотать.Я сжимаю челюсть, неподвижно смотря на него.
Он замечает это и замирает на месте.Мы находимся меньше, чем в двадцати сантиметрах друг от друга.Слезы выступают на глаза.Я же сказала, что разревусь еще до того, как его не окажется здесь.
Отворачиваюсь на прежний бок, зарываясь в подушку.Чувствую, как тело Кирилла приближается ко мне, своими руками он прижимает меня к себе.Я ощущаю его горячее дыхание, смешанное с табаком у себя на щеке.
— Ты чего? — тянет он, потирая шершавой рукой мое лицо.Я уворачиваюсь, пуская первую слезу.Еле-еле удается проглотить застоявшиеся слезы в моем горле, но я до сих пор не могу вымолвить не слова. — А-ань, ну прости, что я опять не звонил, — Кирилл пытается развернуть меня к себе и ему удается.Я закрываю лицо руками, перекладываясь на спину.Он перелезает на меня сверху, оттягивая мои ладони от красных глаз.Опять чувствую давление.Конечно, тельце под 75 кг почти улеглось на меня. — Ты расскажешь, что случилось или как? — никак не реагирую на его просьбы, оставаясь лежать неподвижно.Он лезет под одеяло, и теперь мы вдвоем находимся под ним.Чувствую тепло от его прикосновений.
— Уходи, — бросаю я, пытаясь тщетно вырваться из-под него. — Кирилл, уходи, пожалуйста, — прошу я, вытирая бегущие соленые слезы.Парень не сдвигается с места.Я ловлю на себе его серьезный выжидающий взгляд.Одной рукой он держит мой подбородок, чтобы я не отворачивалась и смотрела ему в глаза.
— Я не уйду, пока ты не расскажешь мне все, — настаивает Незборецкий, прерывисто дыша.Я глазею на него уставшими невыспавшимися глазенками, медленно хлопая веками.Он тянется ко мне ближе, и вот его губы, подобные лепесткам бархатных алых роз дотрагиваются до уголка моих губ, следом он целует меня прямо в губы, не получая ответа.Я просто-на-просто не сопротивляюсь и бездействую.
