Очень долго люди стояли, слушая. Говорили многие и много. Казалось, каждому вдруг нашлось, что сказать об этом замечательном человеке. Вопрос лишь в том, считали ли они его таким замечательным при жизни?
На этих похоронах не было слез, не было теряющих сознание от горя жен, любовниц и дочерей. Ярослав оглядывался вокруг себя множество раз, и замечал на лицах только непонимание, даже удивление. Никто не мог поверить, что находится на погребении Титова, да даже он сам до последнего ждал, что покойник передумает, подскакивая из своего последнего темно-вишневого «дома».
Свежая могила, казалось, просто утонула в цветах и венках. Свое почтение высказали все, кто хоть отдаленно имел отношение к Титову. Удивительно, но как по приказу, цветы каждый выбирал одни и те же. Титов признавал только бордовые розы, присылал их сам как женщинам, так мужчинам, когда того требовал случай. Сегодня он получил все свои букеты скопом. Лишь один венок выбивался из ансамбля, его принесли и поставили двое мужчин, облаченных в черные костюмы – чья-то охрана. Белые ромашки смотрелись так неуместно на фоне розового обилия. Только двое, среди собравшихся сегодня на кладбище, готовы были бросать подобный вызов Константину даже тогда, когда сердце его уже не бьется. И Самарский был уверен – венок не его, значит… Почувствовав пристальный взгляд в спину, он резко развернулся.
Шутов, он же Яковлев, стоял на достаточно большом расстоянии от общей толпы, а осознав, что его подглядывания разоблачили, кивнул Самарскому, чуть улыбнувшись.
– Я сейчас вернусь, – бросив слова серьезному как никогда Диме, Яр развернулся.
Что он ему скажет? Самарский и сам еще толком не знал, но этот сумасшедший явно ждет его реакции. Чем ближе Ярослав подходил, тем больше хотелось стереть с лица мужчины это выражение напускной скорби. Ему, наверное, просто нужно самоутвердиться, ведь никто здесь не знает, что убийца пришел проводить собственную жертву. Никто, кроме Самарского.
– Добрый день, Ярослав Анатольевич, – Шутов кивнул, снова не сдерживая еле заметную улыбку.
– Что вы тут забыли?
– То же, что и вы. Провожаю в последний путь отличного бизнесмена, если уж как человек он был не очень.
– Что-то вы не слишком скорбите… – моральный урод, вот кого сейчас Ярослав видел перед собой. А ведь раньше он практически понимал Шутова, завись его позиция в этой истории от собственного желания, скорей всего взял бы именно его сторону, а не Титова, но вспоминая то, как Саша отреагировала на сообщение о смерти отца, хотел растерзать Шутова тут же. У Яра сомнений не оставалось – это он убил Константина. Пусть не своими руками, но он.
– Ну согласитесь, это выглядело бы подозрительно. Мы ведь не так близки были с Константином Львовичем, всего-то один тендер на двоих… А вот вас связывает куда более длительная история. И, кстати, Ярослав, я бы на вашем месте перестал смотреть на меня волком, мужчина справа наблюдает слишком уж пристально, вдруг что подумает себе… – Яр оглянулся, встретившись взглядом с сыщиком, в кабинете у которого он не так давно провел не самые радостные часы своей жизни. Конечно, где же лучше собирать информацию, чем не на похоронах?
– За кого вы так волнуетесь? За себя или за меня?
Подтверждая свою неадекватность, Шутов рассмеялся. Получилось слишком громко, несколько человек, стоящих в заднем ряду процессии, укоризненно оглянулись.
– Мне незачем волноваться за себя, Ярослав. А вот вы меня действительно беспокоите. Это ведь не слишком приятно, вместо того, чтоб наслаждаться выигрышем, бегать по милицейским кабинетам, убеждая всех и вся, что убийца-то не вы. Ведь только ленивый не подумает о вашем причастии, а ленивых не так-то и много в этом деле.
– Ну мы-то знаем, что я к этому не имею отношения.
– Знаем, – лицо Шутова расплылась в еще одной довольной улыбке. Он хотел, чтобы Ярослав знал, кто виновен. Хотел, чтобы был в мире человек, осознающий – месть свершилась. Самарский лишь не должен был знать, в чем ее причина, получилось немного не так. – Мне очень жаль, что тень падает на вас, Ярослав Анатольевич. Но по-другому, увы…
– Не боитесь, что я сейчас наш разговор записываю? – Шутов всячески обходил элементарную формулировку «это я его убил», но, кажется, получал истинное удовольствие, ходя вокруг да около.
– Нет, совершенно не боюсь, Ярослав. Даже рад бы был, если б записывал. Может так у тебя появился бы шанс обелиться…
– Вы слишком самоуверенны, господин Шутов, – немного снисходительный взгляд Шутова взбесил Ярослава еще больше, – как видите, ни к чему хорошему это не приводит…
– Все зависит от того, есть ли у этой самоуверенности основания, господин Самарский…
Основания… У него действительно были основания для самоуверенности. Ярослав думал об этом долго. Анонимки. Что анонимки? Там какие-то фотографии, приветы, ничего конкретного. Никто никогда не докажет, что они связаны с Аристархом Шутовым. А вот связать их с Роман Яковлевым можно было бы, но… Никто никогда не докажет и того, что он был когда-то Яковлевым, если, конечно, сам он это не признает.
