Время летит вперед, и зимние шторма отбирают у меня радость морских прогулок. Вместо этого по воскресеньям мы гуляем по городу, ездим навестить старых друзей Кира, либо остаемся дома, что бывает чаще всего. На дворе уже февраль, когда он неожиданно сообщает, что мы приглашены в гости к его родителям. Оба. Кирам нечасто видится с ними, от силы раз в пару месяцев. И всегда ездит в отчий дом один, чему я несказанно рада. Но в этот раз что-то пошло не так и мне предстоит пережить, как я справедливо полагаю, вечер унижений и завуалированных оскорблений.
В воскресенье Кир настаивает, что мне необходимо надеть что-то из подаренных им украшений. Это правила хорошего тона, показатель того, что он заботится о семье. Перебирая золотые побрякушки, впервые интересуюсь, кто же помогает ему выбирать это добро.
— Продавцы, — бесхитростно отвечает мальчишка, а мне так и хочется хлопнуть ладонью по лицу. Все, что есть в наличии выглядит откровенно аляповато. Выбрав наименее эксцентричный вариант, долго не могу решиться, какое же платье подойдет к такому великолепию. Останавливаюсь на простом черном шелке, покрытом таким же черным кружевом — это платье еще осенью уговорила меня купить Дина, и с тех пор оно без дела висит в гардеробе. Вот и пригодилось. Неброский макияж, гладко зачесанные волосы и безвкусное колье теперь выглядит не так пошло, как могло бы.
Когда я наношу на кожу пару капель своих любимых духов, Кир жадно принюхивается:
— Почему ты обычно не пользуешься парфюмом? — интересуется, уткнувшись в изгиб шеи. — Тебе безумно идет этот запах. Хочется плюнуть на все и остаться дома.
— Твой план чудо как хорош, но, боюсь, Самир не поймет отказа, — вздыхаю.
Я смотрю на наше отражение в зеркале и отмечаю, что вместе мы выглядим шикарно. Кир, как всегда, весь в черном, и я в кои-то веки выгляжу ему под стать.
— Почему ты носишь только черное? — интересуюсь впервые за прошедший год.
— Вопрос удобства. Выйдет глупо, если я как-нибудь приду на учебу в зеленых штанах и оранжевой рубашке. — Я хихикаю, представив его в столь шикарном виде, и получаю поцелуй в нос.
— Не смейся надо мной, — хмурится наигранно, а у самого губы расплываются в довольной усмешке.
— Надо заняться твоим гардеробом, — тяну многообещающе.
— Звучит как угроза, — выдыхает мне на ухо.
— Я просто разбавлю твой мрачный образ всеми оттенками розового, — не могу удержаться от шутки. За что тут же испытывает на себе весьма ощутимый укус моя многострадальная шея. Хорошо, что у этого платья высокий воротник.
— Порой мне кажется, что ты вампир и пьешь втихаря по ночам мою кровь. — Хлопаю его по плечу. — Вообще, я всего лишь хотела предложить несколько белых рубашек, тебе пойдет.
— Как скажешь, — отвечает несостоявшийся кровопийца, и весьма недвусмысленно потирается об меня уже готовым членом.
— Мы не успеем, — пытаюсь вразумить сумасшедшего мальчишку.
— Мы быстро, — парирует он, и, подхватив меня под попу, усаживает на так кстати оказавшийся рядом столик.
Я любуюсь видом, который открывает мне зеркало: две готичные черные фигуры движутся в едином ритме, мои ноги в тонких чулках крепко обхватывают соблазнительные мужские ягодицы. Кончаю, кажется, от одного лишь развратного вида за его плечом.
Кир — уничтожитель белья, как я зову его порой в шутку, не дает мне заменить пострадавший предмет гардероба. С чувством, что я насквозь пропахла сексом, сажусь за руль, возмущенно шипя, что это кошмар и верх неприличия отправляться в гости в таком виде. На что он только смеется.
Я видела риад господина Самира лишь мельком, к тому же была не в состоянии оценить всей роскоши дома. Да и выводили меня через черный ход. Сейчас же он поражает своим убранством — уместить столько золота в одном пространстве и не скатиться в вульгарность еще надо суметь. Здесь красиво как в музее, но дом не вызывает желания поселиться в нем. Слава богу, мне это не грозит.
У входа нас встречает Джахиза, обнимает сына и, как ни странно, меня. Предлагает мне снять уличную одежду и проводит в гостиную, где уже накрыт низкий столик. Вскоре к нам присоединяются Азра и Самир. Так же обнимают нас обоих, чем вызывают у меня чувство дикой неловкости. В целом, до определенного момента, ужин протекает вполне сносно. В беседе мы затрагиваем только нейтральные темы вроде учебы Кирама и погоды. Когда подают кофе, Самир тем же неторопливым тоном, что вещал о вчерашнем ливне, говорит:
— Скоро твой день рождения сын. Ты доказал, что можешь быть самостоятельным. Помнишь моего друга Умара? — дождавшись кивка от Кира, Самир продолжает. — Мы виделись с ним на днях. И обговорили твою женитьбу. У него есть дочь, Алия. Умница и красавица. Она будет хорошей партией. Свадьбу назначили на пятое марта, благоприятное число, к тому же суббота. Мать и Азра, конечно, переживают, что не успеют подготовить все в срок. Но я думаю, что ты, Мари, с удовольствием поможешь им? — обращается уже ко мне.
