В субботу мы перевозим вещи в столицу, в воскресенье разбираем их и начинаем потихоньку привыкать к новой жизни. Киру снова нужна моя «шпионская» помощь, и мы проводим последующие недели в тесном контакте. Правда, теперь у него не столько возможностей поболтать со мной. В университете, само собой он занят лекциями, в перерывах заводит новые знакомства. На мой вопрос, почему там учатся только мужчины, Кир просто пожимает плечами, и, как само собой разумеющееся говорит, что для девушек отдельные учебные заведения. Ну, да, странно было бы. На работе он теперь тоже гораздо больше общается с коллегами, чем проводит в своем кабинете. Так что я превращаюсь в стороннего наблюдателя. Это не то чтобы напрягает, но непривычно. Вечерами Кир снова пропадает в спортзале, как минимум четыре дня в неделю. Так что я предоставлена сама себе. Знакомых девушек в Палере у меня нет, просто гулять по улицам я не могу — не с кем. Магазины не вызывают энтузиазма. Бассейн в квартире отсутствует. Единственное, что спасает меня — это книги. Оформив подписку в онлайн-библиотеке, я читаю все, что попадется под руку.
Мое вынужденное одиночество вовсе не тяготит, напротив, я нахожу в нем покой. К тому же это одиночество разбавляют весьма жаркие ночи. Дина с семьей навещает нас время от времени, а воскресенья мы все так же проводим на яхте.
Беременность к счастью так и не наступает, и я теперь тщательно слежу за приемом таблеток — сюрпризы мне вовсе ни к чему. Жизнь входит в свою колею и катится вперед не спеша. В один из таких неторопливых дней я разбираю почту Кирама и нахожу в спаме письмо из клиники в Аране.
«Уважаемый господин Арафат, — гласит письмо. — Хотим известить Вас, что в нашей клинике доступна новейшая медицинская процедура по восстановлению зрения. Технология прошла все необходимые проверки и была запатентована. Исходя из Вашего диагноза, смеем надеяться на успех операции с гарантией в 95 %. Просим связаться с клиникой, для дальнейшего обсуждения Вашего лечения. С уважением, доктор С.Т. Джонсон»
Сказать, что я в шоке, — это не сказать ничего. Звучит просто невероятно. Не могу дождаться вечера, чтобы сообщить эту новость Киру лично.
Его реакция настолько отличается от того, что я ожидала, что я даже не могу подобрать слов. Кир яростно отказывается от поездки в Арану и требует немедленно дать в клинику отрицательный ответ. Чувствую, что сейчас никакие аргументы он попросту не услышит, поэтому просто обнимаю его. Выждав минуту, все же спрашиваю:
— Почему нет, Кир? Объясни. — Он делает долгий раздраженный вдох, явно старается сдержаться и не накричать на меня. — Я не настаиваю. Просто хочу понять, почему ты так настроен.
Он все-таки снисходит до объяснений:
— Ты хоть представляешь, как это тяжело, жить ложными надеждами? Операция за операцией. А вместо исцеления только боль и разочарование.
— Но они дают гарантию девяносто пять процентов, — не унимаюсь.
— Не сто, — коротко отбривает меня этот невыносимый баран и дает понять, что на данную тему говорить больше не намерен.
— Я бы никогда не отказалась от своей мечты, даже если бы на удачу был один шанс из ста, — высказываю свое мнение.
Кир только корчит вредную гримасу на мои слова и весьма профессионально переводит все мои помыслы в горизонтальную плоскость.
КИРАМ
Новая жизнь в столице захватывает. Наверное, это и есть счастье. Днем у меня много общения: лекции, однокурсники и коллеги, новые знакомства в спортзале. Жизнь кипит. Тем приятнее возвращаться по вечерам в тишину нашей с Мари квартиры и предаваться любви. Это как безмятежный, не знающий бурь, островок в бушующем океане.
И Мари, кажется, тоже привыкла к такому ритму. По крайней мере, ведет себя спокойно и не выказывает никакого недовольства. Иногда мне становится жаль ее, что так много времени она вынуждена проводить в одиночестве. Но я быстро отмахиваюсь от этого чувства. Разве дома было не то же самое? Часто дарю ей украшения, чтобы загладить вину за постоянное отсутствие — ведь так принято. Она благодарит, но не похоже, что в восторге от таких подарков. Гораздо больше моя девочка радуется цветам и книгам, которые заказываю специально для нее из Араны и Кирии.
Когда она с надеждой в голосе рассказывает о письме из клиники, я не могу сдержаться, яростно отвергая это предложение. Я понимаю, что она заботится обо мне, желает как лучше. Но, вспоминая череду разочарований от предыдущих попыток, намерен твердо отказаться от дальнейших вмешательств в мою голову. Мари говорит, что она выбрала бы другой вариант, боролась бы до конца, и я испытываю острый укол злости — она все еще желает вернуться в Арану, уверен. Что ж, нам не помешает еще одна попытка переубедить несносную девчонку. Отвлекаю ее бесконечными поцелуями и чувствую себя самым счастливым человеком на этой чертовой планете.
24
МАРИ
