Сегодня Мари настроена решительно «завалить меня хоть раз по-честному» и требует не поддаваться. Смешная такая. Я, конечно, растерял форму за последний год нерегулярных тренировок, но не настолько же. И все-таки ей удается сбить меня с ног. На ринге такой прием, само собой, не прокатит, но надо отдать должное ее хитрости. Она отвлекает меня поцелуем и, дождавшись, когда я полностью расслаблен, делает подсечку. Я смеюсь и тяну ее на себя, размышляя, что как раз в зале мы еще ничем таким интересным не занимались.
На самом интересном месте нас прерывает звонок телефона, оставленного на окне. Без задней мысли командую соединить по громкой связи. Это Алия:
— Кир. Я в больнице. У меня угроза выкидыша.
32
МАРИ
— В какой ты клинике? — подрывается Кир, оставляя меня лежать на холодных матах. Хватает телефон и выходит из зала. Что ж, разве не чего-то подобного я и ожидала? Пытаюсь воззвать к своей совести — ведь речь о жизни ребенка. Но, по правде говоря, мне плевать на чужого ребенка. Ребенка, которого он якобы не хотел. Кир заглядывает снова, просит меня одеться и поехать с ним. Не заморачиваясь, накидываю верхнее платье прямо на спортивный топ и леггинсы. Все равно же никто не увидит. Пока едем в больницу, в машине царит напряженная тишина.
— Поговори со мной, — прошу, когда мы уже на парковке госпиталя.
— О чем? — Кир до ужаса отстранен.
— О ребенке. О твоем ребенке.
— Что ты хочешь услышать?
— Ты довольно быстро собрался для человека, который этого ребенка не хотел, — наверное, мой голос звучит несколько обвиняюще.
— Даже если я его не хотел, от этого он не перестает быть моим сыном.
— Это мальчик? — про пол ребенка я слышу впервые, мы вообще в разговорах стараемся избегать всего, что связано с Алией и ее беременностью. Кир кивает.
— Да, Джамиль. Это значит красивый.
— Вы уже и имя выбрали. Мило.
— Мари, не начинай, — требует он.
— Пойдем, — говорю устало. — Узнаем, что там с твоим сыном.
В приемном покое находим врача, который с готовностью провожает нас к Алие. По дороге он что-то рассказывает Киру, но там слишком много терминологии и я мало что понимаю. Но фразу про покой и уход я вполне разобрала. Ну, вот и кончились мои каникулы.
Когда заходим в палату, она не может сдержать раздраженного взгляда, заметив меня. Но к Киру обращается приторным голоском милой девочки:
— Как хорошо, что ты пришел. Кирам, мне очень тяжело объяснять людям, почему рядом со мной нет отца ребенка.
Ее речь звучит настолько фальшиво, что меня, кажется, вот-вот стошнит. Не знаю, ведется ли Кир, но он подходит к ней и берет за руку. Уговаривает, что все будет хорошо. Лицо его смягчается, он явно переживает о них. По крайней мере о ребенке. А Алия взирает на меня поверх его плеча с победоносным видом.
Чтобы не смотреть на милое воссоединение семейства, отхожу к окну. Впрочем, за ним не находится ничего, что могло бы меня отвлечь от происходящего в этой комнате. К счастью, мы находимся там недолго. Кир обещает жене, что заберет ее завтра утром, и берет меня за руку, готовый покинуть больницу.
Уже в машине, откинувшись на сидении, он задает вопрос, которого я боялась и ждала:
— Ты же не против пожить в квартире какое-то время? Ей нужен уход.
Мне хочется ему высказать все, что я думаю о его предложении, но понимаю, что это не принесет ничего, кроме новой ссоры. А нам нельзя ссориться. Я должна дожать его и вернуться домой. Только тогда кончится этот затяжной кошмар, не отпускающий меня уже полтора года. И вместо истерики, которую так и тянет устроить, я спокойно отвечаю:
— Конечно. Это же твой ребенок.
— Мари, — Кир поворачивается ко мне и кладет свою руку поверх моей, лежащей на ручке коробки передач. — Когда ты будешь носить нашего ребенка под сердцем, я не оставлю тебя ни на минуту.
— Я не хочу детей, — говорю честно. — Так что можешь не переживать.
— Я думаю, ты все же родишь мне дочку, — заявляет этот самоуверенный болван. — Назовем ее Рада и будем баловать до бесконечности. Возможно, я буду любить ее даже больше, чем тебя. — Заканчивает шутливо.
Только меня такие шуточки что-то совсем не радуют.
— Сначала разберись с одним младенцем, — перевожу тему. Завожу двигатель и еду домой.
Уже следующим утром мы возвращаемся в некогда мою любимую, а теперь раздражающую, квартиру. Жизнь если и не стала похожа на ад, то на чистилище точно. Алия вечно требует к себе повышенного внимания, которое Кир ей с готовностью предоставляет. Я с каким-то все возрастающим мазохизмом наблюдаю за этой парочкой. Возможно, не появись я на их пути, из них вышла бы хорошая семья. Только вот моей вины во всем происходящем нет. Приходится напоминать себе об этом почаще. С одной стороны, я безумно хочу вырваться из этой страны, оставить позади Кира и все, что с ним связано. С другой, мне необъяснимо больно от одной мысли, что я могу больше никогда его не увидеть. И сны, бесконечные сны, где Алекс улыбается мне и зовет к себе. Но Кир присутствует в них в равной мере. И они рвут меня на части во сне и наяву. Здравствуй, осенняя депрессия.
