В одно далеко не прекрасное утро я застаю на кухне картинку, от которой сводит зубы. Кир стоит на коленях перед женой и целует уже прилично округлившийся живот. Горько усмехаясь, ухожу незамеченной. Вот и произошло. Он окончательно определился. Мне же остается только одно — подтолкнуть его к правильному решению.
Прошу его провести это воскресенье со мной на яхте. В последние месяцы мы почти не делали этого, чтобы не оставлять Алию одну. Но в этот раз он соглашается. Мы лениво наслаждаемся осенним солнышком на палубе и я рассказываю моему-чужому мальчику заранее заготовленную сказку.
— Знаешь историю про русалочку? — как бы невзначай интересуюсь.
— Русалки — это девушки с рыбьими хвостами? — уточняет Кир. — Что за история?
— В прекрасном дворце на самом дне моря жила маленькая принцесса-русалочка, — начинаю я всем хорошо известную сказку. — Она влюбилось в человеческого мальчика, естественно, тоже принца. И пришла к морской колдунье с просьбой подарить ей ножки, такие же, как у людей. Колдунья согласилась, но потребовала себе взамен голос русалочки. И вот, немая и обнаженная пришла она в мир людей. Каждый шаг новеньких человеческих ног отдавался болью, словно русалочка шла по битому стеклу.
— А потом встретила своего принца, и они жили долго и счастливо? — с саркастичной улыбкой интересуется он.
— Не совсем, — отвечаю мягко. — Важным условием колдуньи было то, что принц должен полюбить русалочку и жениться на ней. В обратном же случае ей предстояло умереть и стать пеной морской. Принц очень хорошо относился к ней, но русалочка никак не могла рассказать ему обо всем — ведь ее голос остался у злой колдуньи. И он женился на другой. А на рассвете в день свадьбы русалочка пошла на берег моря и вернулась домой. Только уже не русалочкой, а хлопьями белой пены.
Мы какое-то время молчим, я даю ему переварить историю, провести аналогии.
— Я уже почти пена, Кир, — говорю грустно.
Не желаю слышать его оправданий и заверений в том, что моя ревность беспочвенна. Я встаю и ныряю в бесконечную синеву. Ныряю настолько глубоко, насколько позволяют мои легкие. Здесь довольно большая глубина, поэтому их начинает жечь гораздо раньше, чем я могу достигнуть дна. На последнем дыхании выныриваю, отфыркиваясь от все же попавшей в нос воды. И тут же попадаю в объятия Кира.
— Сумасшедшая, — орет он на меня. — Ты что творишь, Мари?
Смотрю на него, не понимая, почему он переполошился. Он же обнимает меня так крепко, что, скорее всего, на коже останутся синяки.
— Эй, я просто ныряла, — целую его, пытаясь успокоить. — Все в порядке.
Но он не внемлет и настойчиво выталкивает меня из воды. Остаток дня мы проводим в каюте. О чем я совершенно не жалею. Все-таки мой мальчик дьявольски хорош в этом деле.
КИРАМ
Я разрываюсь между двумя девушками, не в силах остановить их молчаливое противостояние. Я понимаю, что Алия отстаивает права своего еще не рожденного ребенка, поэтому требует к себе всяческого внимания. Понимаю, что Мари неприятно наблюдать за всем происходящим. Но не могу ничего изменить. И потом, это же мой сын. Когда-нибудь Мари станет матерью и поймет меня. Когда рассказывал ей про дочку, вовсе не шутил. Я и, правда, хочу, чтобы она родила мне маленькую девчушку, похожую на маму. Уверен, ее слова про то, что не хочет детей, лишь защитная реакция на неприятную ситуацию. Забеременеет и успокоится. Отец, кстати, тоже советует не затягивать со вторым ребенком. Говорит, когда у женщин заняты руки, им некогда воевать. Осталось только дожить до этого чудного момента.
Жаль, у нас редко получается остаться только вдвоем. Поэтому, зная, что Алия в этот день едет к родителям, с радостью соглашаюсь провести воскресенье на яхте. После напряженной недели просто загорать на палубе — прекрасно. Мари рассказывает романтическую сказку, конец которой мне совершенно не нравится. И она явно ассоциирует себя с этой русалкой. Я так устал доказывать ей, что она самое важное, что есть в моей жизни. Собираюсь с мыслями, чтобы пойти на новый круг уговоров в ее исключительности для меня, но слышу, что она встает и ныряет с борта. Ныряю вслед за ней, чтобы изловить и поцелуями прогнать из ее прелестной головки всякие глупые мысли. Но когда я уже в воде, она все еще не появляется на поверхности. Дьявол, я даже не могу увидеть в каком направлении нырять. Проходит бесконечная минута, прежде чем я слышу всплеск рядом с собой. За эту минуту в моей голове проносится столько страшных мыслей, что от переизбытка эмоций я кричу на нее. Да, я до чертиков испугался, что она может сделать с собой это… Если ее не будет, то мне незачем жить, понимаю вдруг совершенно ясно. Вытаскиваю Мари на яхту и увожу в каюту от греха подальше. Мы любим друг друга, словно это последний день перед концом света. Отчаянно. Сладко. Тела переплетаются, идеально подходящие друг другу словно половинки инь и ян. И я не знаю, где заканчиваюсь я и начинается она. Мы единое целое, и так должно быть всегда.
33
МАРИ
