Мы жили в мрачном доме братьев Тархана и Тамира. Их историю я не знала… Никто и не торопился мне рассказывать. Братья напоминали отшельников. Они по большей части молчали. Даже за ужином. Уходили далеко за полдень и возвращались под утро. Тамир более приветлив, чем Тархан. Тархан кажется старше своего брата и сильно похож на Тамерлана. Их можно было бы даже перепутать, если бы не длинные, почти до пояса, волосы Тархана. Он носил в основном черные майки, узкие джинсы и повязку на голове. Все его тело забито иероглифами. Тогда как второй брат одет совсем иначе, и его волосы пострижены почти под ноль, а на лице совершенно нет растительности. Когда их обоих не было, Эрдэнэ приготовила мне крепкий чай и села рядом за столом.
— Ты не смотри, что они такие молчаливые. Они хорошие. Они меня приняли и спрятали. Молоко для Лана из деревень приносили.
— Кто они?
— Братья папы. Дядьки, — она пожала плечами и невозмутимо откусила кусок бутерброда с колбасой.
У детей все намного проще. Если дал молока, приютил — значит, хороший. Со мной не так просто. Одна хорошая уже была рядом. Таскала не только молоко, а в душу змеей просочилась.
— Я поняла, что они братья… и все?
— Они бандиты, их здесь все боятся.
Сказала совершенно спокойно и отпила чай.
— Понятно. Бандиты, значит.
Потом я узнаю, что Тархан и Тамир держат огромную группировку, которая занимается нелегальным сбытом краденого золота. В том числе и золота Скорпиона. И, да, их не просто боятся — от одного их имени, произнесенного вслух, местные падают на колени. Они дети прОклятой. Они ублюдки самого дьявола. Дом обходят десятой дорогой. Даже сука Албаста не смеет сюда сунуться.
В это утро Тархан вернулся домой первым. Привез еду: молоко, мясо, овощи, хлеб. Бросил на стол на кухне. Потом посмотрел на меня узкими, черными глазами, напоминающими своим равнодушным выражением взгляд Тамерлана.
— Приготовь ужин, невестка. — достал из кармана склянку и поставил передо мной. — Это для мужа твоего шаман передал. Мазать будешь утром и вечером. Сказал, если сегодняшнюю ночь переживет, то можно надеяться на выздоровление… либо завтра хоронить будем.
Судорожно сглотнула, сдавив склянку холодными пальцами.
— Не будем.
— Тебе уезжать надо. Долго здесь быть нельзя.
Ясно. Значит, гостеприимство вот-вот подойдет к концу.
— Понимаю… Лан по ночам кричит… и столько людей кормить.
Изо всех сил на стол поставил бутыль с оливковым маслом.
— Салат сделаешь!
Потом повернулся ко мне.
— Тебе кажется, что мы в чем-то нуждаемся, невестка? Или кажется, что детский плач — это основная проблема?
Как же с ним тяжело говорить, как и с моим мужем когда-то. Словно вокруг него стена непробиваемая.
— И нет, вы не мешаете. Просто живем мы по-другому. Сюда в любой момент прийти могут и дом сжечь, или перестрелять всех. Это тебе не ваша столица и особняк Скорпиона, со всех сторон охраняемый.
— Мне некуда возвращаться. Дом заняла Цэцэг… и другие. Батыра куда-то вывезли.
— За Батыра не волнуйся. Людей соберем, вернем тебе дом и власть. Шаман передал… обмой его, бороду сбрей. Возможно, сегодня или в себя придет, или… Сама понимаешь.
— Нет! Не понимаю!
И не пойму никогда!
— Понимаешь!
Я не хотела об этом думать. Думать о том, что вернусь домой одна, о том, что он не откроет глаза. Что… это может быть конец, что все вот так закончится. Когда мы выбрались, когда наш малыш с нами, когда Эрдэнэ ходить научилась и танцевать. И братья нашлись.
— До вечера подождем… Вечером обмой.
Я у постели весь день провела, и за руку держала, и пальцы снова растирала, просила не оставлять меня, просила дать нам последний шанс. Как лежал на спине с закрытыми глазами с первого дня, так и остался лежать, только дыхание слышно тяжелое, со свистом, и судороги тело пробивают.
