— Стоять, — Майкл резко шлёпнул по заду. — Будешь дергаться — всажу весь.
Толкнулся вперед — широкий край головки проскочил внутрь, Джеймс вскрикнул. Майкл зашипел, стиснул влажными пальцами ягодицы — тихо, тихо… Только не быстро, хотя перед глазами уже всё кругом идёт. Откуда только сила воли берётся, никогда же ждать не умел. Всегда любил быстро…
— Вот так, моя хорошая… Вот так…
Джеймс жалобно скулил, пытаясь толкаться вперед — Майкл не пускал. У самого руки дрожали. Не спешить, главное — не спешить. В первый раз — хорошо, если на треть войти получится.
— Сволочь… — всхлипнул Джеймс, качнулся назад, запрокинул голову. — Ещё, Майкл… ещё…
Майкл толкался коротко, подстраивая его под свой темп: вперёд быстрее и резче, назад — медленно, плавно. Голос Джеймса, высокий, почти чужой, проходился по нервам, как зажигалкой по леске — плавились, обрывались один за другим.
— Подмахни мне, девочка моя, — сипло потребовал Майкл.
Джеймс распластался по верстаку, поднял зад — да от этого спятить можно. Майкл дёрнул его к себе за локоть, заставил встать, выпрямиться. Джеймс со стоном осел в руках, брюки сползли к лодыжкам. Дрожащая нежная сучка, послушный, напуганный, голый.
Майкл так и остался, в чём был, только ширинка наспех расстёгнута. Прислонил Джеймса к себе, вложил ему пальцы в рот — тот облизал с влажным хлюпаньем.
— Соси, сучка… — Майкл держал его за горло, гладил по шее, трахал пальцами в бесстыдно сжатые губы, повторял, задыхаясь: — Ты моя девочка… Ты моя девочка…
Джеймс был мокрый от пота. Самосохранение у него отрубилось бесповоротно — Майклу пришлось схватить член в кулак, чтобы Джеймс не натянулся по яйца.
И чтоб самому не слететь с катушек, не вогнать глубже, потому что — это ж твой первый раз, что ты творишь, кудряшка…
Джеймс насаживался на член, Майкл задыхался, но не пускал дальше.
— Джаймс… Джа-аймс, сучка моя, — он толкался быстро, часто, неглубоко.
Джеймс исступленно дрочил, вскрикивая от каждого толчка.
— Майкл… я сейчас… я… блять, Майкл!.. — от него полыхнуло жаром, он оскалил зубы в гримасе.
Белёсые капли запятнали плоский живот, потекли по пальцам. Майкл пережил его оргазм, как свой собственный. Смотрел на покрасневшую головку, ныряющую в кулак, на короткие гладкие ногти — и не мог вдохнуть. Всегда гордился, когда доводил девчонок до визга, а сейчас никакой гордости — одна растерянность.
Джеймс прижался к нему — разгоряченный, гибкий.
Всего и надо было — толкнуться немного глубже, хотя бы до половины — резко и сильно, как привык, как всегда делал. Майкл придерживал член в кулаке, сцепив зубы. Один толчок — долгий, жаркий, глубокий, всего один, только один, и этого хватит, чтобы…
— Сожми меня, — прошептал он, прижавшись губами к затылку. — Сожми меня, мать твою, Джаймс, давай, прямо сейчас…
Джеймс качнулся к нему, потянулся влажной рукой назад, погладил бедро:
— Майкл…
Сумел он сжать задницу или нет — Майкл уже не почувствовал. Кончил короткими сильными толчками, с отрывистым, хриплым рычанием, от которого заскребло в горле.
Джеймс пошевелился не сразу, глухо застонал от боли. Приподнялся на дрожащих локтях над верстаком.
— Подожди, — пробормотал Майкл. — Не дёргайся.
Он провёл рукой вниз по спине, легонько оттянул ягодицу. Член был неглубоко — всё-таки утерпел, удержался. Но из-за крупной головки вынимать все равно было трудно. Майкл придержал член рукой, плавно подался назад.
— Черт!.. Больно!.. — сипло выдохнул Джеймс.
Майкл прошёлся ладонью, снимая резинку, бросил её под ноги. Развернул Джеймса лицом к себе, взял за затылок, поцеловал.
— Ты охуенный, — хрипло сказал он надсаженным голосом. — Ты, блять, такой охуенный, что я хочу приковать тебя где-нибудь здесь и никогда не выпускать на люди.
Взял Джеймса за руку, вытер ему живот и пальцы изнанкой своей футболки.
— Извини уж, что я по-простому, без салфеток. Всё равно не помню, куда их дел.
Джеймс привалился к его плечу, дрожащий и голый, поёжился.
— Мне… надо одеться. И… в душ. И… кажется, ты там всё разворотил нахрен…
— А по мне, так голым ты охуенно выглядишь.
Майкл застегнулся, присел, взялся за брюки Джеймса, подтянул их вверх.
— Душа тут нет, но в туалете есть раковина.
— С-сойдет… — Джеймс застегнул брюки, влез в рубашку, сунул голову в джемпер, запутался в рукавах. Майкл помог разобраться, куда что засовывать, потом помог снять и вывернуть джемпер изнанкой внутрь, поскольку Джеймс с этим сходу не справился.
— Эй, кудряшка, — он поймал Джеймса за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Ты чего суетишься? Всё хорошо?..
— Хорошо? — дёрнулся Джеймс. — Тебе-то конечно хорошо. Это не тебя только что выебли в гараже, как шлюху.
Майкл опустил руку. Будто что-то ударило его в солнечное сплетение, холодная противная тошнота пробежала по всему телу.
— Тебе же… понравилось, — неуверенно сказал он.
Джеймс отвернулся.
— Где здесь…
— Там, — Майкл кивнул на шторку в углу гаража.
— А… свежее полотенце найдётся?..
— Можешь подтереться моей гордостью, — сказал Майкл. — Полотенца в шкафчике.
