— А можно мне тут… потусить?.. — спросил Джеймс, подпинывая сумку ногой. — Я мешать не буду, просто посижу.
— Тут грязно, — Майкл с сомнением оглядел светло-серое шерстяное пальто.
— Тут ты, — шёпотом ответил Джеймс.
Майкл вздохнул и растаял.
— Тока красоту эту сними, — он кивнул на пальто, — я тебе дам рубашку накинуть. А то у нас тут пыль, копоть…
Кристофер орудовал болгаркой. На пол летели искры, металл визжал под шлифовочным диском. Даже головы не повернул. Ну, а чего напрягаться — будто Томми или Бран не заходили вот так посидеть, поболтать.
Майкл забрал у Джеймса пальто, закрыл в шкафчик к своей чистой одежде. Выдал клетчатую фланелевую рубаху, которую вокруг того можно было бы два раза обернуть и рукава бантиком завязать.
Джеймс пристроился на продавленном топчане, у которого вместо ножек были стопки кирпичей, положенных на цементный раствор. Сложив ноги по-турецки, привалился к стене гаража. Покопался в сумке, на одно колено положил толстенную книгу, на втором раскрыл тетрадь. Будто всегда тут был.
Кристофер протер место сварки защитной рукавицей, сдул металлическую пыль, оценил результат.
— Загрунтуй и пусть сохнет, — сказал он. — Что ещё сегодня?
— Бампер, противотуманки заменить, пара царапин, — Майкл кивнул на машины перед площадкой. — Ерунда всякая, но время сожрёт.
— Ну, раз ерунда, оставлю это на тебя, — Кристофер стащил рукавицы и метко швырнул на стеллаж.
— А ты куда? — удивился Майкл.
— Молодость вспоминать, — тот улыбнулся хитро и весело. — Подхвачу мать с работы, поведу в кино. У тебя тут компания, не заскучаешь, — он кивнул на Джеймса.
— Ладно… — ошарашенно сказал Майкл. — Хорошо.
И улыбнулся.
Джеймс листал свой кирпич, что-то подчеркивал, делал пометки на полях и строчил конспект.
Майкл возился с мотоциклом — точнее, делал вид, что возится. Чтоб руки куда-то деть, а то уже невтерпёж становилось.
Джеймс рассеянно стучал ручкой по губам, облизывал колпачок, ёрзал. Майкл уже трижды терял винты, заглядевшись на его руки, дважды ронял гаечные ключи и сто раз забывал, что вообще собирался открутить — и открутить ли. Может, наоборот, закрутить покрепче. Джеймс каждый раз поднимал голову на грохот и звон, улыбался, обнажая верхний ряд зубов, убирал волосы с лица.
От лампы под потолком голубые глаза светились, как неоновая вывеска «Трахни меня».
Чтоб тебе провалиться с этими глазами, думал Майкл, облизывая прищемлённый палец. В растянутых рабочих джинсах было тесно.
Он до смерти устал от встреч тайком. Целуешь — и оглядываешься: кто тебя видит?.. От торопливого дрочева где-то в укромном углу, будто им надо было прятаться, как наркошам, чтобы не повязали. От чувств, об которые Майкл спотыкался, как подлодка о глубинную бомбу: вот только что плыл себе по пейзажу, шевелил плавниками — и вдруг перед носом всплывает ржавая шипастая тварь, щерится, намекает. Презервативы у него в карманах ещё никогда не залёживались так надолго.
Майкл вытер лоб, встал на ноги, пинком захлопнул ящик с инструментами. Вымыл руки под краном, торчащим из стены. С грохотом закрыл ворота, задвинул на засов изнутри.
Джеймс испуганно поднял голову. Отложил книгу в сторону, встал, прошёлся по гаражу. Снял дротик с доски дартса, покрутил в руках:
— Сыграем?..
Майкл подошёл ближе, встал за спиной. Положил руки на бёдра, оттянул назад на пару шагов.
— А ты умеешь?
— Покажи…
Майкл взял его за запястье.
— Держи вот так. Руку свободнее, пальцы не жми. Отпусти локоть.
Джеймс прицелился, кинул. Попал почти в яблочко. Майкл выдохнул ему в волосы, вернул руку на пояс. Волосы щекотали нос, гладкие, шелковистые.
— В жопу-то дашь? — глухо спросил он.
Джеймс обмяк в руках, привалился спиной, будто у него колени ослабли. Майкл потёрся носом о шею, куснул за ухо.
— Знаешь, что… — еле слышно прошептал Джеймс.
— Знаю, что свихнусь, если тебя не трахну, — Майкл потянул рубашку у него с плеч. — У меня всё это вокруг да около уже в горле сидит. Достало тебе в кулачок кончать.
Сердце стучалось прямо в левую лопатку Джеймса, будто там была какая-то неведомая дверь.
— Я давно хочу, чтобы ты трахнул меня в этом чёртовом гараже… — прошептал тот, закрывая глаза. Он был бледный, на носу проступила испарина. — Мне кажется, я сам свихнулся… Никогда не думал, что скажу такое… кому-то вроде тебя.
Майкл резко перевернул его лицом к себе, толкнул к верстаку, прижал к столешнице, заляпанной пятнами краски. Джеймс охнул, щёки у него зажглись неровным румянцем.
— Знал бы, что тебя здесь заводит — задрал бы тебе ноги выше головы ещё тогда…
Майкл взял его за затылок, сжал в горсти волосы. Джеймс поднял мутный взгляд, потёрся щекой о широкое запястье. Лизнул. Запомнил, зараза, что у Майкла руки чувствительные — хотя чего там руки — на него даже шнурки дыбом вставали.
Джеймс нервно дёрнул губами — а может, игриво, кто его разберёт?..
— Ещё тогда — я бы от тебя сбежал. Я и сейчас хочу сбежать и притвориться, что это просто эротический сон.
— Я тебе сбегу, — рыкнул Майкл и вонзился коленом ему между бедер. — Тока дёрнись!..
