Майкл вздохнул.
Отодвинув занавеску, он смотрел, как Колин и Джеймс что-то обсуждали, стоя у «Бентли». Говорил в основном Колин – прикасался к плечу сына, проводил рукой по волосам, хватал себя за переносицу. Джеймс стоял, обхватив себя за локти, но хватка постепенно ослабевала.
– Как думаешь, о чём они? – спросил Майкл.
– Извиняется. – Кристофер шумно отхлебнул чаю, подглядывая через плечо сына. – Видишь, как часто трёт бровь? Стыдится.
– Они вчера поругались.
– Я так и понял.
Колин раскрыл руки, Джеймс качнулся вперёд. Они обнялись.
– Ну вот и славно, – Кристофер отошёл от окна.
– Я вам очень признателен, что вы позволили Джеймсу переночевать у вас, – сказал Колин, вернувшись в дом, и полез в карман за бумажником. – Я могу вас чем-то отблагодарить?
– У нас не гостиница, чтобы за ночёвку деньги брать, – спокойно ответил Кристофер. – И вообще, я тут ни при чём, это Майкл за ним ночью катался, его и благодарите.
– Мне ничего не надо, – буркнул тот. – У меня на дружбу ценника нет.
– Тогда просто – спасибо, – Колин протянул ему руку.
Майкл помедлил, но руку пожал.
– Я поеду, – сказал Джеймс.
– Угу.
– Спасибо тебе… за всё, – он куснул себя за губу, улыбнулся. – Заедешь в четыре?..
По гаражу плавал едкий дымок от сварки, завивался кольцами. Майкл сдвинул защитную маску, оценил шов – легло ровно. Кристофер подошёл со спины, кинул взгляд:
– Закончил? Хорошо, я зачищу. К тебе там… – он кивнул на ворота, – пришли.
Джеймс стоял на бетонной площадке перед мастерской, переминался с ноги на ногу, спрятав руки в карманах серого пальто. Рядом стояла сумка с учебниками.
– Ты чё так рано? – Майкл глянул на часы – было всего три.
– У меня пары отменились, – сказал тот, смущённо глядя под ноги. – Вот, решил…
Майкл оглянулся через плечо на отца: работы, конечно, был не завал, но бросить всё и развлекать Купидончика было бы свинством.
– Слушай, я щас не могу, – виновато сказал он. – Может, ты с Томми потусишь пока? А я потом приду. Всё равно сёдня не покатаемся, у меня бензобак потёк, надо клеить.
– А можно мне тут… потусить?.. – спросил Джеймс, подпинывая сумку ногой. – Я мешать не буду, просто посижу.
– Тут грязно. – Майкл с сомнением оглядел светло-серое шерстяное пальто.
– Тут ты, – шёпотом ответил Джеймс.
Майкл вздохнул и растаял.
– Тока красоту эту сними, – он кивнул на пальто, – я тебе дам рубашку накинуть. А то у нас тут пыль, копоть…
Кристофер орудовал болгаркой. На пол летели искры, металл визжал под шлифовочным диском. Даже головы не повернул. Ну а чего напрягаться – будто Томми или Бран не заходили вот так посидеть, поболтать.
Майкл забрал у Джеймса пальто, закрыл в шкафчик к своей чистой одежде. Выдал клетчатую фланелевую рубаху, которую вокруг того можно было бы два раза обернуть и рукава бантиком завязать.
Джеймс пристроился на продавленном топчане, у которого вместо ножек были стопки кирпичей, положенных на цементный раствор. Сложив ноги по-турецки, привалился к стене гаража. Покопался в сумке, на одно колено положил толстенную книгу, на втором раскрыл тетрадь. Будто всегда тут был.
Кристофер протёр место сварки защитной рукавицей, сдул металлическую пыль, оценил результат.
– Загрунтуй, и пусть сохнет, – сказал он. – Что ещё сегодня?
– Бампер, противотуманки заменить, пара царапин, – Майкл кивнул на машины перед площадкой. – Ерунда всякая, но время сожрёт.
– Ну, раз ерунда, оставлю это на тебя. – Кристофер стащил рукавицы и метко швырнул на стеллаж.
– А ты куда? – удивился Майкл.
– Молодость вспоминать, – тот улыбнулся хитро и весело. – Подхвачу мать с работы, поведу в кино. У тебя тут компания, не заскучаешь, – он кивнул на Джеймса.
– Ладно… – ошарашенно сказал Майкл. – Хорошо.
И улыбнулся.
Джеймс листал свой кирпич, что-то подчёркивал, делал пометки на полях и строчил конспект. Майкл возился с мотоциклом – точнее, делал вид, что возится. Чтоб руки куда-то деть, а то уже невтерпёж становилось.
Джеймс рассеянно стучал ручкой по губам, облизывал колпачок, ёрзал. Майкл уже трижды терял винты, заглядевшись на его руки, дважды ронял гаечные ключи и сто раз забывал, что вообще собирался открутить – и открутить ли. Может, наоборот, закрутить покрепче. Джеймс каждый раз поднимал голову на грохот и звон, улыбался, обнажая верхний ряд зубов, убирал волосы с лица.
От лампы под потолком голубые глаза светились, как неоновая вывеска «Трахни меня».
Чтоб тебе провалиться с этими глазами, думал Майкл, облизывая прищемлённый палец. В растянутых рабочих джинсах было тесно.
Он до смерти устал от встреч тайком. Целуешь – и оглядываешься: кто тебя видит?.. От торопливого дрочева где-то в укромном углу, будто им надо было прятаться, как наркошам, чтобы не повязали. От чувств, об которые Майкл спотыкался, как подлодка о глубинную бомбу: вот только что плыл себе по пейзажу, шевелил плавниками – и вдруг перед носом всплывает ржавая шипастая тварь, щерится, намекает. Презервативы у него в карманах ещё никогда не залёживались так долго.
