Мы молча встали и оделись. Я все еще неотчетливо ощущала свое тело, в голове была путаница от смущения. Мы, словно парочка, купили кофе в оживленном, чистом кафе с папоротниками на Конгресс-стрит, таком непохожем на «Тру Грит» с грязными стенами и отпечатками пальцев на витрине для кондитерских изделий. Он, как мой парень, купил мне шоколадный кофе со взбитыми сливками и декоративной обсыпкой.
У меня никогда не было молодого человека. Были те парни в гаражах, но это ничего не значило. Мне почти восемнадцать, и до сегодняшнего дня ни один парень никогда не покупал мне ничего шоколадного.
Мы проложили путь по тротуарам от его дома до гостиницы «Конгресс», где находился бар «Тэп Рум», и стали искать его ключи. Вестибюль гостиницы весь блестел – место, освещенное солнцем, с кожаными диванами и расслабленной атмосферой американского Запада. Одна из стен целиком завешана огромной картиной, на ней красивая блондинка с волосами кремового оттенка в джинсовых шортах хлещет кнутом. Райли показал мне общий зал клуба «Конгресс» рядом с вестибюлем, небольшую широкую сцену черного цвета с кирпично-красными портьерами и старомодный длинный бар в конце зала. С минуту он пристально смотрел на сцену, а потом тихо произнес:
– Один раз мы здесь играли на разогреве у Джона До.
Однако я не знала, кто это. Райли выглядел погрузившимся в свой собственный мир, и мне пришлось напомнить ему, что скоро нам надо быть на работе.
Рядом с клубом находилась дверь в «Тэп Рум», и сквозь окно я увидела скромный опустевший бар с высокими стульями, музыкальным автоматом, изображением дружелюбного ковбоя высоко на стене, с обоями как в старые добрые времена и с простыми изношенными кабинками красного цвета.
Мы нашли его ключи, поблескивавшие в утреннем солнце, в самом простом месте: на земле около знака «стоп». На них брелок с надписью «Исландия».
– Мы с группой останавливались там однажды, пересаживаясь на стыковочный рейс. Это было самое прекрасное место, которое я когда-либо видел, – сообщил Райли. – Ты путешествовала когда-нибудь?
Исландия. Он был в Исландии. Интересно, что бы ему на это сказала Эллис? «Париж, Лондон, Исландия, без разницы».
– Сюда, – ответила я. – Я путешествовала сюда.
Это заставило его улыбнуться.
По дороге на работу он закурил и предложил мне затянуться, и я согласилась не раздумывая. Мы, как обычно, разошлись за квартал до работы, я пошла первая, осторожно улыбнувшись Линус. Я вылила остатки из кофейников, оставшиеся с прошлой ночи, быстро ополоснула их в мойке и поставила на переднюю стойку. Хлопнула москитная дверь, Райли непринужденно поздоровался и подошел шаркающей походкой к телефону, прослушал сообщения с прошлого вечера и записал информацию для Джули. Он включил гриль, вывалил на него из чана картошку фри по-домашнему, брызнул на нее растительное и сливочное масло и перемешал все лопаткой. Потом сделал себе эспрессо, принес мне чашку кофе и расспросил Линус о каком-то кабеле.
Я повязала фартук, слушая, как звенит звонок и первые посетители протискиваются в дверь. Из посудомоечной машины валил пар, но мне было не так жарко, как обычно, даже не сравнить, потому что я надела бледно-зеленую футболку с надписью «М*Э*Ш» на груди.
Когда я повернулась с кучей блюдец, Райли пил эспрессо небольшими глотками и смотрел на меня. При взгляде на него меня снова ударило током, возбуждающим и резким. Вспышки чувств вчерашней ночи, его губы и руки; я до сих пор чувствовала его дыхание на своей шее.
Я поймала блюдца, прежде чем они выскользнули у меня из рук. Райли усмехнулся.
В течение всего дня я чувствовала, как все смотрят украдкой на мои руки, как официанты перешептываются, но также заметила, что Райли следит за всем этим, молчит, бросает угрюмые взгляды, поднимает брови. Он не забывал общаться со мной, отпускал короткие шутки, включал меня в разговоры с остальным персоналом. Как если бы он раскидывал защитную вуаль надо мной, и я этого жаждала.
Я, вымытая, ждала его в своей темной комнате – кожа все еще горячая от ванны, – но он не приходил. Я слушала мужчин, пивших на крыльце, отдаленные и неясные звуки – какая-то группа заканчивала композицию в клубе «Конгресс» на другом конце улицы, но не слышала стука в дверь. Я ждала, пока не почувствовала, что все внутри сейчас взорвется, пока не ощутила себя огненной громадой. Жар начал сочиться из моих пор, и тогда я оделась, села на свой лимонно-желтый велосипед и поехала к его дому.
Когда он открыл дверь и увидел меня, то сжал одной рукой сгиб другой руки. Сигаретный дым поднялся в воздух.
– Где ты была? – спросил Райли. Хриплый голос, удивленный взгляд. Затем он взял меня за руку и повел внутрь.
