Мы едим рыбу и читаем рассказ «Максим Максимыч». Максим Максимыч Роджеру нравится. Он хороший, немного глупый. Как все нормальные люди.
– Что Рони? – интересуюсь я после урока.
– Рони будет жить у меня, – говорит он неожиданную правильную фразу. И тут же поправляется: – Рони жить у меня, пока рабочие сделать его с Мишелем дом.
Роджер завидует даже Рони. У Рони жена – красавица и бывшая французская модель. Роджеру нравятся красавицы, которым нравятся спокойные, говорящие низкими голосами мужчины, а не тощие гиперактивные типы в грязных кроссовках.
– И вообще, где твои туфли? – спрашиваю я его.
– О-о, есть большая проблема! Потерял туфли в самолете!
– Как можно потерять туфли в самолете? Ты что же, босиком шел по трапу?
– Яне знаю.
– И где ты взял эти ужасные кроссовки?
– В портфеле. На всякий случай носил кроссовки с собой. Чтобы потом тоже их потерять. Рони еще хуже, он потерял сто тысяч, – оправдывается Роджер.
– Зачем Рони приехал с тобой? Он разве не мог пожить у каких-нибудь родственников? Ведь у каждого человека есть родственники.
Это не совсем так. У самого Роджера, например, родственников нет. То есть они есть, но они уже отчаялись.
– Родственники не хотят Рони. Он бросал деньги на воздух.
– На ветер.
– На ветер. Бросал деньги на ветер. И любовался, как они летят! – говорит Роджер без осуждения.
– Где ты нашел такого партнера?
– Что?
– Как Рони стал твоим партнером?
– В Стэнфорде. Его старший брат Сэм был очень хороший математик. Он был еще лучше, чем я. И окончил Стэнфорд в восемнадцать лет.
– Вундеркинд?
– Очень-очень умный. Лучше всех.
– Где он сейчас?
– В могиле, – говорит Роджер, доедая рыбу.
Кстати, за что они дерут такие деньги в этих своих французских ресторанах?
– Типичная история! – продолжает Роджер, подзывая официантку. – Жизнь несправедливый, жестокий. Как сказал сфинкс у Ницшея: человеку лучше не рождаться, а если уж родился, то лучше быстрей умереть. Их родители были евреи из Руссии. Рони знает по-русски «хочу жареный картошка» и «на здоровье». Рони – умный и сумасшедший, как многие евреи.
Помимо женщин Роджер любит евреев.
– Почему в Европе так не любят евреев? – говорит он на парковке.
Здесь мы проведем много времени, пытаясь завести его машину.
– Брат Рони был умный непрактический еврей, Рони умный и непрактический, ты еще хуже. Еще я знаю доктора Левия. Он очень сумасшедший и добрый, работает для бедных. Евреи умные и непрактические. Я думаю, французы и немцы завидуют евреям. Это несправедливый. Евреи всегда помогали Европе.
– Это несправедливо.
– Очень несправедливо. Среди евреев больше всего нобелевских лауреатов. Мой профессор в Стэнфорде был еврей, и он был нобелевский лауреат. Он отдавал все деньги на науку. Я знаю, что когда ты получать Нобелевскую премию, ты тоже будешь отдавать деньги.
– Там видно будет, – скромно отвечаю я.
