Огненные трассы протянулись к земле из-под днища штурмовика, и по бетону протянулись фонтаны огня, дыма и осколков. "Грачи", плевавшиеся пламенем, промчались над головами вражеских солдат, щедро делясь смертью, и когда уже Сергей потянул штурвал, выходя из атаки, к его машине, и к машине Семенова, выполнявшего такой же маневр, но с ничтожным опозданием, метнулись с земли огненные стрелы ракет.
Беспамятство длилось несколько мгновений, и Эндрю Макгуайр пришел в себя в тот миг, когда русские самолеты уже во второй раз заходили на цель – на его солдат и офицеров, оказавшихся в настоящей западне на летном поле, где невозможно было укрыться от вражеского огня. Полковник осознал себя стоящим на коленях и тщетно пытающимся сделать вдох, наполнив легкие кислородом. Кто-то от души ударил Макгуайра по спине, буквально выталкивая из него застрявший где-то внутри воздух, наполненный дымом. Затем в губы полковнику ткнулось горлышко фляги, и Эндрю сделал глоток, чувствуя, как по обожженной глотке катится живительная влага.
Сперва полковник, сознание к которому до конца так и не вернулось, принял мощный гул, буквально вонзавшийся в уши, лишь за последствия контузии, и только потом, увидев хищные силуэты штурмовиков, понял, что все намного хуже. Пара "Фрогфутов", не узнать которые было просто невозможно, снижалась, нацелившись на группу десантников, суетившихся вокруг минометов.
– Угроза с неба, – раздался пронзительный вопль, кажется, над самым ухом Макгуайра. – Все в укрытие, живо!
Кто-то бросил полковника на бетон, наваливаясь сверху всем своим весом, в тот миг, когда от штурмовиков отделились огненные брызги снарядов. По летному полю прокатился стальной вал, и Эндрю Макгуайр видел, как разрывает на куски тела солдат, оказавшихся на линии огня, как люди, крича от боли, мечутся в панике, зажимая кровоточащие обрубки рук, оторванных осколками.
Человек, придавивший собой полковника, вдруг судорожно затрясся и разом обмяк. Макгуайр понадобилось приложить усилия, чтобы выбраться из-под безжизненного тела, и только тогда он узнал командира роты "Альфа". Осколок перерубил капитану, ценой собственной жизни спасшему командира, позвоночник, убив офицера практически мгновенно. Но сам полковник был еще жив, и не собирался сдаваться слишком легко.
– Где зенитные ракеты? – схватив за грудки первого попавшегося навстречу сержанта, в лицо ему заорал Макгуайр, перекрыв своим криком даже шум пронесшихся над головой штурмовиков. – Развернуть ЗРК! Огонь по русским самолетам!
Приказ полковника запоздал. Рядом бойцы уже взваливали на плечи массивные шестнадцатикилограммовые трубы переносных зенитно-ракетных комплексов "Стингер", единственного средства защиты от воздушной угрозы отрезанных теперь от всего и вся десантников. Несколько секунд ушло на то, чтобы охлажденные жидким аргоном детекторы головки самонаведения "увидели" цель, пышущие жаром турбины "Фрогфутов", рассыпавших вокруг себя гроздья тепловых ракет-ловушек.
В этом огненном аду, где сквозь звуки взрывов отовсюду доносились крики раненых, сложно было оставаться сколько-нибудь невозмутимыми и хладнокровными, но у тех, кто осмелился вступить в неравный поединок с русскими пилотами, иного выхода просто не было. Бронированный штурмовик, изрыгая пламя из турбин и стволов мощной пушки, взахлеб харкавшейся свинцом, пикировал на горстку людей, во весь рост вставших посреди летного поля. Силы были неравны, это видел каждый… кроме тех, кто грудью встречал врага, вступив в поединок с бездушной машиной.
– Цель на двух часах, – командир зенитного расчета рукой указал направление, и второй номер, прижавшийся щекой к прицелу, обратил туда черный зев пусковой установки. – Огонь!
Зенитчик утопил спусковую скобу, приводя "Стингер" в действие. Начали свое бесконечное вращение гироскопы, и охладитель коснулся чувствительных сенсоров головки наведения. Заставив себя побороть страх, стрелки-зенитчики терпеливо дождались сигнала захвата цели, разом нажав на спуск, и стартовые двигатели вытолкнули ракеты из тубусов, подбрасывая их вверх, на высоту, достаточную для включения маршевых турбин.
В прорезавшем эфир голосе ведомого пилота слышался страх, неподдельный испуг, и было отчего:
– Ракеты, – раздался в шлемофоне пронзительный крик Семенова. – Серега, ракеты! Берегись!
Капитан Кукушкин скорее не увидел, но почувствовал устремившиеся к его машине со всех сторон зенитные ракеты. Не менее полудюжины "Стингеров", запущенных разом, рванулись к оказавшемуся в огненном кольце самолету, но пилот и не думал паниковать. Раз он проиграл такую схватку, уступив немытым боевикам, но теперь намеревался остаться победителем. Сергей бросил "Грача" в крутой вираж, разворачиваясь кормой к взмывавшим с земли ракетам, и рывком отжал до упора ручку управления двигателями, заставляя турбины выдать всю возможную мощность.