– Ах, вы, суки, – простонал генерал Буров, и, почувствовав внезапную ярость, бешенство, которым уже почти невозможно было управлять, закричал: – В атаку, сынки! Вперед! Ура!
Бронемашины рванулись вперед, и стволы тридцатимиллиметровых пушек 2А42 выбросили навстречу не ожидавшим такого поворота событий американцам поток огня, в один миг смахнувший несколько десятков человек. орудиям вторили спаренные пулеметы, от которых куда-то к горизонту протянулись мерцающие росчерки трассирующих пуль, и во всю эту какофонию вплеталось отрывистое тявканье автоматов.
– Все с брони, – приказал Сергей Буров, первым спрыгивая на бетон и отступая за корму продолжавшей движение боевой машины. – За мной, ребята! Вперед!
– Ура!!!
Буров надавил на спусковой крючок, и автомат в его руках ожил, выплевывая раскаленный свинец. Отдача, показавшаяся неожиданно сильной, ударила в плечо, но сейчас генерал, вместе со всеми бежавший следом за бронемашинами, не обращала на это внимания. Впереди был враг, был бой, которые нужно выиграть, во что бы то ни стало, а все остальное сейчас казалось абсолютно неважным.
Стреляли все. Десятки стволов разных калибров выбрасывали огонь, умолкая лишь на те краткие секунды, что требовались для смены опорожненных магазинов. Сам Буров опустошил первый рожок за несколько секунд, не снимая пальца со спускового крючка до тех пор, пока не умолк его АКМ, мгновенно раскалившийся от столь интенсивной стрельбы. Торопливо заменив магазин, генерал, бежавший на врага вместе со своими бойцами, что-то яростно и невнятно кричавшими и точно так же палившими, куда глаза глядят, передернул затвор и снова открыл огонь. Сергей видел, как падают застигнутые врасплох американцы, срезанные выпущенными в упор очередями. Горстка вражеских солдат, всего лишь отделение, не успела сделать ни одного ответного выстрела, погибнув мгновенно.
Странно, в эти секунды генерал Буров не воспринимал противника, как живых людей. Командующему казалось, что перед ним лишь фанерные мишени, как на стрельбище, и тем важнее казалось вогнать как можно больше пуль в центр каждой из них, чтобы уж наверняка засчитали победу.
Боевые машины пехоты, оказавшиеся на острие атаки, своим огнем буквально прогрызали оборону противника, кажется, окончательно впавшего в панику, принимая своей броней летевшие в ответ пули. Буров не завидовал тем парням, что управляли сейчас бронемашинами, слыша, как стучат по бортам кусочки раскаленного свинца, которых становилось все больше с каждым мигом. Но пока американские десантники поливали огнем из своих штурмовых винтовок БМП, следовавшие за теми стрелки методично уничтожали самих десантников. Казалось, враг дрогнул и вот-вот обратится в бегство, впервые ощутив на себе ярость русских солдат.
– Радист, ко мне, – крикнул Буров, останавливаясь и припадая на колено, чтобы стать чуть менее заметной целью для вражеских солдат. – Живее, сюда!
Ефрейтор, тащивший на спине массивную полевую радиостанцию, казавшуюся жутко древней, но вполне надежную, подскочил к генералу, тоже прижимаясь к земле. Над головой его просвистела пуля, выбившая фонтан искр из полуобвалившейся стены какого-то строения, стоявшего рядом, и Сергей Буров невольно сильнее прильнул к опаленной земле.
– Выходи на связь с танкистами, – приказал генерал. – Пусть немедленно выдвигаются сюда, на аэродром! Пускай направят сюда все, что есть!
– Слушаюсь, товарищ командующий!
Ефрейтор вцепился в верньеры своей радиостанции, что-то пронзительно закричав в микрофон, но его голос потонул в грохоте взрыва. На глазах у Бурова и еще трех десятков бойцов взорвалась одна из бронемашин, буквально разлетевшись на куски, а затем ее участь постигла и вторую БМП, у которой взрывом боекомплекта соврало с погона башню, отбросив ее на полсотни метров в сторону.
– Черт возьми, – растерянно пробормотал генерал, услышав протяжный вой, донесшийся откуда-то с неба. – Мины! Все в укрытие!
Заунывный стон, становившийся все более тяжким, оборвался грохотом взрывов, и мир вокруг Сергея Бурова вспыхнул, исчезнув в море огня.
Выпущенные русским пилотом ракеты легли чуть в стороне, и взрывная волна, добравшись до Эндрю Макгуайра, заметно ослабла. Основной удар пришелся на минометную батарею роты "Браво", уничтоженную сразу и полностью. Среди выгоревших проплешин и неглубоких воронок, выгрызенных на бетоне взрывами неуправляемых ракет, были видны раскиданные тела бойцов, замерших в причудливых, совершенно неестественных позах. Одному из солдат труба миномета, упавшая на грудь, вмяла ребра, буквально расплющив тело.
– Санитаров туда, быстрее, – приказал полковник Макгуайр, растирая по лицу хлеставшую из носа кровь – командиру батальона тоже изрядно досталось, но все-таки он еще твердо стоял на ногах, и руки, сжимавшие карабин, не дрожали, не утратив былой твердости. – Перенесите раненых в безопасное место!