– Мы раздавим их, – решительно произнес командир танкового батальона Сорок второй Гвардейской мотострелковой дивизии, перед тем, как нырнуть в черный провал люка, исчезая под толщей башенной брони. – Противник сложит оружие или они все погибнут до единого! Мы не подведем!
Шесть десятков боевых машин, первыми явившихся на призыв о помощи, исходивший от самого генерала Бурова, первыми вошедших в охваченный боем Грозный, не задерживаясь, тяжеловесно проползли по оцепеневшим в панике улицам разбуженного канонадой города, чтобы стальной лавиной прокатиться по летному полю, над которым еще не успел рассеяться дым многочисленных пожаров и не смолк гул турбин десятков вертолетов, волна за волной являвшихся с юга. Танковый батальон, брошенный в бой волей одного человека, командующего группировкой федеральных сил в Чечне, шел в атаку, и каждый из тех, кто трясся в тесноте боевых отделений не новых, потрепанных, потертых, но ничуть не утративших свою убийственную мощь танков, жадно хотел только одного – победы.
Сергей Буров, уже успевший сегодня доказать, что остался отличным солдатом, теперь полностью перевоплотился в заправского полководца, со стороны хладнокровно наблюдавшего за полем сражения, за тем, как претворяется в жизнь рожденный его сознанием замысел. Возможно, генерал и сам не прочь был бы вновь идти в бой, побираясь вслед за сметавшими все на своем пути громадами танков, один за другим выползавших на истерзанный взрывами, иссеченный осколками и обильно политый кровью бетон. Но делать это с развороченным бедром, туго перетянутым сейчас уже вновь намокшей от крови повязкой, было бы равносильно глупости. В конце концов, сегодня генерал Буров не прятался за спинами своих солдат, наравне с ними рисковав жизнью в неравной схватке, и теперь вполне заслужил это право – командовать, как и пристало настоящему офицеру.
А танки с обманчивой медлительностью катились по улицам, с ходу выползая на летное поле, к удивлению и ужасу всерьез решивших, должно быть, что они уже победили, американцев. На вооружении Сорок второй гвардейской дивизии стояло не самое новое оружие. Но против вооруженных только пулеметами десантников даже Т-62М, модернизированные, оснащенные новыми средствами связи – старые рации, в прочем, тоже неплохо справлялись со своим предназначением – улучшенной системой управления оружием, включавшей лазерный дальномер, резиновыми противокумулятивными экранами по бортам и дополнительной броней на башнях, придававшей последним "скуластый" вид, казались даже излишне мощными. Тем более чрезмерными выглядели сейчас управляемые ракеты "Шексна", противотанковые снаряды, запускаемые через ствол орудия – для них по ту сторону фронта достойных целей наверняка не могло быть. Все, что требовалось от танкистов – вести свои машины вперед, наматывая на шипованные гусеницы плоть бегущих в страхе врагов. У этой атаки не могло быть иного исхода.
– Им конец, – прошептал едва слышно Сергей Буров, когда над летным полем грянули звуки выстрелов, и первые снаряды выскользнули из стапятнадцатимиллиметровых стволов мощных танковых пушек У-5ТС. Генерал не сомневался – он видит начало своего триумфа.
Огненный вал прокатился по позициям американских десантников. Рвались, взметывая в небо куски земли и камня, восемнадцатикилограммовые осколочно-фугасные снаряды 3ОФ16, выброшенные из гладких труб орудийных стволов. Вгрызались в бетон, выбивая жалящее незащищенные лица и руки крошево, очереди спаренных пулеметов ПКТ, стучавших, не смолкая, вновь и вновь выплевывая в лица, в спины американцев горячий свинец.
– Бегут, – с кровожадной яростью промолвил генерал, увидев, как мечутся по полю под шквальным огнем фигурки в серо-зеленом камуфляже. – Они бегут! Это победа!
Танки шли в атаку, точно конная лава рыцарей, бесстрашных латников, грозно наставивших вперед прочные копья – длинные стволы мощных орудий. Пушки У-5ТС не имели механизмов заряжания, сообщавших иным орудиям скорострельность едва ли не как у пулемета, но мальчишки-заряжающие, запертые сейчас в тесноте боевых отделений, старались, как могли, вталкивая в казенники орудий, походившие на распахнутые пасти, снаряд за снарядом. Грохот орудий не смолкал ни на секунды, отдаваясь эхом близких разрывов, каждый из которых уносил еще чью-то жизнь.
Стальная лавина, заставляя саму землю судорожно вздрагивать, неумолимо продвигалась вперед, и то, чему удавалось уцелеть под шквальным огнем, неминуемо гибло под гусеницами, монотонно вдавливавшими в бетон все, что оказывалось на пути стальных монстров, движимых холодной волей уже отрекшихся от самих себя людей. Учащенно бились сердца танкистов, прильнувших к окулярам прицелов, и в такт им пульсировало пламя в цилиндрах дизелей шестисотдвадцатисильных В-55У, толкая вперед боевые машины. Ничто не могло устоять перед этой атакой, и то, что противник бежал, вовсе не казалось проявлением трусости – просто и американцы тоже, на животном, бессознательном уровне, очень хотели жить.