Приведенные в чувство злой руганью своих командиров бойцы остановились, спешно оборудуя хоть какое-то подобие позиций. Навстречу приближавшимся танкам выступили расчеты противотанковых ракетных комплексов "Джейвелин". Стрелки, взвалив на плечо прицельно-пусковые устройства с установленными на них цилиндрическими контейнерами, заключающими в себе надежно упакованные, точно консервы, ракеты. А рядом замерли вторые номера, баюкая, точно любимое дитя, запасные контейнеры.
Прильнув к видоискателям прицелов, десантники навели оружие на приближавшиеся, плюясь огнем во все стороны, танки, и когда тепловые головки наведения ракет захватили цели, разом нажали на кнопки пуска.
– Огонь!
Стартовые двигатели вытолкнули из транспортно-пусковых контейнеров управляемые снаряды, уводя их на безопасное для стрелков расстояние, и уже там запустились маршевые двигатели. Ракеты, за доли секунды набирая скорость триста метров в секунду, взмыли вверх, чтобы, достигнув высоты в полторы сотни метров, спикировать на казавшиеся их инфракрасным "глазам" громадными при взгляде сверху цели. Над летным полем пролился огненный дождь.
Танк Т-62М, несмотря на модернизацию, существенно поднявшую его боевой потенциал, был порожден минувшей эпохой, эпохой подготовки к совсем другой войне. Дифференцированная защита считалась важнейшим достижением оборонной мысли, и потому вся основная толща брони у этих боевых машины оказалась сосредоточена во фронтальной проекции, которой не страшны были даже гиперзвуковые "иглы" подкалиберных снарядов. А вот крышу прикрывал ничтожно тонкий слой закаленной стали. Именно туда и метили обрушившиеся с небес, точно кара Господня, ракеты.
Система наведения комплекса "Джейвелин" не нуждалась в постоянном целеуказании – раз "увидев" цель, тепловые головки самонаведения управляемых ракет запоминали ее, позволяя стрелкам, установив на пусковые устройства снаряженные контейнеры, атаковать следующую мишень… или просто бежать, пока их не настиг ответный огонь. Ракеты, набрав максимальную высоту, пикировали к земле, почти входя в штопор, чтобы огненными каплями коснуться покатой крыши башен медленно ползущих вперед танков. Каждая ракета несла по два заряда, ибо была рассчитана на поражение самых современных танков, оснащенных всеми возможными комплексами защиты. И старые Т-62М после этого оказались далеко не самыми сложными целями.
Едва штырь взрывателя первой ракеты коснулся преграды, сработал детонатор, и кумулятивная струя, почти не задерживаясь, пронизала стальной панцирь танковой башни, уже внутри, в заброневой объеме, раскрываясь смертоносным огненным цветком. И тотчас пришел в действие второй заряд тандемной боевой части, вся мощь которого на самом деле уже была без надобности – чтобы тела танкистов превратились в спекшиеся головешки, хватило и первого заряда.
Не все ракеты попали в цель, а в некоторые угодило сразу по два снаряда, но все равно три танка разом замерли, словно лишившись вложенных в эти стальные глыбы их создателями сил. Полковник Макгуайр видел, как люки одной из боевых машин распахнулись, выпуская наружу клубы дыма, и наружу выбрались, помогая и поддерживая друг друга, два человека в покрытых копотью комбинезонах.
– Чертовы ублюдки! – с яростью зарычал Эндрю Макгуайр. Противник был близок, уязвим, как никогда, и он должен был умереть – в этом полковник не сомневался, и ради этого был готов рискнуть.
Командиру батальона хотелось сейчас только одного – разорвать на куски вражеских солдат, таких уязвимых вне брони своего танка, гусеницы которого показались Макгуайру густо покрытыми кровью погибших американцев. Возле полковника вжался в землю боец с ручным пулеметом, поверх планки прицела во все глаза смотревший на поле боя, и, кажется, забывший напрочь о своем оружии. К нему и бросился офицер, охваченный неутолимой жаждой крови.
– Дай мне, черт возьми! – Макгуайр вырвал из рук оцепеневшего десантника легкий М249 SAW с пристегнутым пластиковым магазином, внутри которого была уложена металлическая лента на сотню патронов. Рывком передернув затвор, выпрямившийся во весь рост полковник, почти не целясь, вдавил спусковой крючок, и отдача лягнула его в правое плечо. – Получите, выродки!
Эндрю Макгуайр не жалел огня, расстреляв разом половину боекомплекта. Полковник видел, как пули, натыкаясь на преграду. Выбивали снопы искр из раскаленной брони, или бесследно вонзались в человеческую плоть. Оба русских танкиста, одного из которых уже охватил огонь, умерли, едва успев ступить на землю, и так и остались возле своей боевой машины.