– Чертовы русские сметут моих парней, Эндрю, – устало произнес за тысячи миль генерал Камински, и его изображение на экране нервно шевельнуло губами в тот миг, когда динами выплюнул эти слова. – Если что-то немедленно не предпринять, это будет катастрофа! Дьявол, да там же полтысячи танков! Эта армада раскатает в тонкий блин, от Волги до Кавказа, и десантников, и всю мою Десятую дивизию. Силы неравны!
– На вашей стороне – превосходство в средствах разведки, к тому же мы окончательно завоевали господство в воздухе. У вас сейчас есть, что противопоставить русским со всеми их танками, Мэтью.
Эндрю Стивенс, хотя и понимал беспокойство командующего Десятой пехотной дивизией, все же не разделял излишнего волнения. Более полутора сотен ударных вертолетов "Апач", развернутых в Тбилиси и на ближайших аэродромах, иногда возведенных прямо на горных склонах, на небольших площадках, кое-как оборудованных для базирования винтокрылых машин, были страшной силой.
Бригады армейской авиации Десятой пехотной и Сто первой воздушно-штурмовой дивизий, усиленные Двести двадцать девятой бригадой армейской авиации – все вооруженные новейшими AH-64D "Апач Лонгбоу" – сами по себе могли решить исход любого сражения, но спины им подпирали штурмовики A-10A "Тандерболт", ждавшие своего часа на авиабазах в Турции, а также тактические истребители F-16C "Файтинг Фалкон". Шквал ракет мог отбросить назад самого упертого противника, но те, кто слышал лязг гусениц приближавшихся с севера танков, видели все иначе, с трудом сохраняя хладнокровие.
– Да, мы знаем, где противник, можем наблюдать за ним почти непрерывно, но что с того? – совсем не весело рассмеялся Камински. – Воспользоваться этими знаниями мы едва ли можем. Я выдвинул против русских Третий бронекавалерийский полк, это остановит их ненадолго, задержит, но отнюдь не заставит отступить или прекратить борьбу. Через считанные часы, еще до полуночи – у нас здесь, на Кавказе, только наступил полдень – русские будут в Грозном, и парни из Сто первой воздушно-штурмовой станут покойниками. Их сметут, даже не заметив, а потом примутся за всех остальных.
Мэтью Камински был обеспокоен, более того, он пребывал уже на грани паники. Две тяжелые дивизии, надвигавшиеся из калмыцких степей, нависали над южной группировкой американской армии, казалось, только что успешно начавшей вторжение, как меч палача над шеей приговоренного, и клинок уже начал свое смертоносное падение. И это заставило бы выйти из себя любого, кто знает цену поражению в бою.
– Это серьезная проблема, – согласился генерал Стивенс, в голове которого крутились сейчас десятки донесений и развдесводок, ворох информации, из которой едва ли возможно было выбрать нечто, действительно нужное. – Мы решим ее. Третий бронекавалерийский встретит противника на заранее подготовленных позициях, при поддержке вертолетов и тактической авиации, и сможет нанести русским такой урон, что они не решатся продолжить наступление. Главное – ударить по их воле, по боевому духу, который и так уже надломлен.
Беспокойство и нервозность Камински уже вполне передались Эндрю Стивенсу. В Рамштайне видели во всех подробностях происходящее в предгорьях Кавказа. Русские дивизии, собираясь в стальной кулак на территории Калмыкии, нацеливались своими остриями на Чечню, на Грозный, где из последних сил десантные батальоны, впившись в бетон местного аэродрома, отражали одну контратаку русских за другой, расходуя последние патроны, давно уже использовав все медикаменты.
Бронированный каток снявшихся с места дивизий был готов смять горстку американцев, раздавить их оборону, промчавшись со все увеличивающейся скоростью до самой Грузии, и не казались плодом воображения страшные видения генерала Камински, почти наяву представлявшего, как механизированные колонны боевых машин с красными звездами на бортах с лязгом ползут по главным улицам Тбилиси.
– Русским удалось ускользнуть из-под нашего удара, – произнес командующий южной группировкой американских сил. – Нам просто не хватило самолетов, чтобы разом накрыть все цели. Выбрав приоритеты, мы ошиблись, и теперь пожинаем плоды собственного легкомыслия. Их танки за считанные часы долетят до границы, уничтожив наших парней. Если их не остановить, это будет катастрофа, Эндрю! Черт возьми, мне придется остановить наступление. Я не желаю посылать своих людей на смерть, обрекая их на окружение и гибель под гусеницами русских танков!
Мэтью Камински почти уже слышал рев двигателей вражеских танков, во всех красках представляя, как ползут, извиваясь среди холмов, стальные змеи перешедших в наступление дивизий, карающим мечом нависших над горсткой американских солдат, не рассчитавших своих сил.
– Генерал, сэр, – обернувшись, Стивенс увидел подошедшего к нему капитана, одного из тех офицеров, что анализировали и обрабатывали разведданные, стекавшиеся в Рамштайн со всех фронтов. – Сэр, прошу прощения…