– Мы предпочтем лишиться части, чтобы не потерять разом все, – возразил Аль Джебри. – Мой король объявил свои условия, на которых эмбарго может быть снято, и я теперь могу лишь подтвердить готовность Его величества до конца быть верным собственному слову. Выведи войска из Ирака, отведите весь свой флот из Персидского залива, чтобы ничто не угрожало судоходству, и тогда мы возобновим поставки нефти в вашу страну и европейцам. Если же проявите упрямство… – принц усмехнулся, с явным презрением оттопырив верхнюю губу, будто подчеркивая свою брезгливость. – Китай стремительно развивается, его экономика растет, и наша нефть жизненно необходима для него, тем более, Россия свое топливо предпочитает продавать европейцам. Не откажется от саудовской нефти и Япония. Мы лишимся намного меньшего, чем вы, упорствуя в своем стремлении все и всегда решать силой или хотя бы угрозой ее применения.
– Япония была и остается наши союзником, и предпочтет проявить верность, чем воспользуется возможностью покупать вашу нефть, пусть и по сниженным ценам, – воскликнул госсекретарь. – Здесь вам рассчитывать…
Энтони Флипс скорее пытался убедить в верности японцев самого себя, чем что-то доказать арабскому принцу. Но президент требовательным жестом, дополненным тяжелым взглядом, приказал главе госдепартамента умолкнуть, и Флипс мгновенно подчинился, осекшись на полуслове.
– Соединенные Штаты никого не пугают. Мы ведем боевые действия в России, и не собираемся ввязываться в войну еще и в Азии, – с явным раздражением воскликнул Мердок. – Ирану ничего не грозит, у ваших границ война не начнется наверняка. У нас просто не хватит сил, чтобы сражаться сразу повсюду, и этого ваш король не может не понимать. Я стараюсь быть откровенным с вами, принц, и надеюсь на вашу благодарность за это.
– Тем более, если вам так нужен каждый солдат в России, отчего тогда в Ираке по-прежнему находятся десятки тысяч американцев? Уйдите из Ирака, если хотите, чтобы все стало, как прежде, таково наше последнее слово!
Арабский принц был непреклонен, и едва ли король Абдалла одобрил бы это упрямство. Доверившись, правитель Саудовской Аравии угодил в ловушку, которая вот-вот должна была захлопнуться.
– Вы выступаете на стороне нашего врага, и мы можем считать врагами и вас, – веско произнес американский президент, и Энтони Флипс, услышав это, испуганно вздрогнул, поняв, что может произойти. – Мы приедем в вашу страну и возьмем то, что нужно, раз вы глухи к голосу разума.
– Мы взорвем нефтяные скважины, едва только первый американский солдат перейдет границу королевства, – усмехнувшись, ответил Хафиз Аль Джебри, взглянув в глаза своему собеседнику. – Вам достанутся только пески. Если осмелитесь угрожать нам, если обратите свои взгляды в сторону священной Мекки, поднимется вся Азия, весь арабский мир. Каждый мусульманин станет сражаться с вами от Турции до Филиппин. Вы этого хотите? Мы готовы дать вам бой, которого вы так сильно жаждете.
Джозеф Мердок опешил, не ожидая подобного отпора. Он, привыкший считать себя самым сильным, привыкший к тому, что самый несговорчивый противник уступает при упоминании всей мощи великой Америки, оказался в замешательстве. Но в еще большем замешательстве оказались его помощники, с ужасом ожидавшие того, что последует за этой сдержанно-гневной отповедью.
– Боже, президент сам роет себе могилу, – прошептал, склонившись над ухом Сайерса, ошеломленный госсекретарь. – Себе и всем нам заодно. Арабы угрожают нам, и Мердок не сможет просто утереть этот плевок в лицо.
– Думаю, арабы сами испугались собственных слов, – стараясь казаться спокойным, ответил глава администрации президента. – Они никогда не решатся на что-то подобное. Это просто слова, и главное – не воспринимать их слишком всерьез. Нельзя дать этим дикарям ощутить нашу растерянность, нельзя, чтобы они поверили, будто смогли напугать нас. Мы же раздавим всю Саудовскую армию за пару дней, и они это понимают. А насчет всего арабского мира… где же был этот арабский мир, когда мы крушили Ирак, что ныне, что пятнадцать лет назад? Где они были, когда вздернули Хусейна? Мы будем рвать в клочья саудовцев, а их соседи с радостью станут наблюдать за этим избиением, и только. Нам нечего бояться, Энтони, уверяю вас, – невозмутимо сообщил Алекс Сайерс. – Наш президент знает, что делает.
– Да он просто обезумел от чувства собственного могущества, – раздраженно прошипел Флипс. – Воевать со всем миром, это что, новая политическая доктрина? Дьявол, да Мердок, похоже, свихнулся!
Этот насыщенный эмоциями диалог остался незамеченным как президентом, так и его собеседником, и только один из переводчиков, через которых и шел весь процесс переговоров, подозрительно покосился на вплотную приблизившихся друг к другу высокопоставленных чиновников.