– Прежде, чем угрожать, Ваше высочество, подумайте вот о чем, – ощерившись, словно разъяренный зверь. – Мы победим русских, сломаем им хребет, пусть даже ценой немалых потерь, и без вашей помощи, без вашей нефти, пусть это и не окажется легким делом, признаюсь. Но потом, после победы, как здесь, у нас, станут относиться к тем, кто называя себя нашим верным союзником, пользуясь нашей поддержкой при любой опасности, как и тогда, в девяносто первом, предал, став на сторону врага? Не сочтут ли врагом и вашу страну, не потребуют ли справедливо воздать вам за вашу "преданность"?
– Мы сказали свое слово, и не намерены отступать от него, ведь это – слово короля. Исполните наши условия, и все станет, как прежде. А что до победы, то мы не желаем вам поражения, но и не следует вам раньше времени кичиться своим триумфом, ведь враг еще не разбит, как мне известно.
– За те часы, что вы были в пути, изменилось многое, – горделиво бросил в ответ Джозеф Мердок. – Война скоро закончится, и закончится вашей победой. А вас, Ваше высочество, я более не смею задерживать. Мне жаль, что мы так и не смогли придти к взаимопониманию. Просто передайте мой слова королю Абдалле. Я надеюсь, он более трезво смотрит на вещи.
Хафиз Аль Джебри, встав из-за стола, поклонился, вновь опустив глаза, чтобы никто не смог прочитать в его взгляде истинные чувства, что бурлили сейчас в душе восточного гостя. Махнув полами своих шелковых одеяний, принц развернулся и вышел прочь, так что морские пехотинцы, стоявшие в карауле, едва успели распахнуть перед ним массивные резные двери из красного дерева. Следом за принцем двинулась и его свита, не проронившая за весь вечер ни слова, и, кажется, являвшаяся не более чем статистами.
– Чертов чурка, – зло зарычал президент Мердок, когда Аль Джебри покинул зал заседаний. – Упрямый дикарь!
– Сэр, полагаю, не стоило в открытую угрожать ему, – вкрадчиво произнес осторожный, как и всегда, Энтони Флипс. – Все же они – наши союзники, пусть и весьма своевольные.
– Это вопрос национальной безопасности, черт возьми! Без арабской нефти наши танки встанут через несколько суток, и самолеты окажутся прикованными к земле. Русские могут получить шанс взять реванш, и, видит Бог, я не сомневаюсь, что среди них найдется кто-нибудь, кто воспользуется им.
– Нефть можно доставить и из Штатов, ведь океан теперь наш, и ничто не способно угрожать танкерам. Запасов в Европе как раз хватит, чтобы танкеры достигли театра военных действий, господин президент, – предложил госсекретарь. – Это в любом случае лучше, чем ссориться со всеми подряд. Все же следует сперва разобраться с русской проблемой, а потом уже наводить порядок в других местах.
– Нет, этих черномазых нужно поставить на место, – непреклонно заявил уже не стеснявшийся в выражениях Джозеф Мердок. – Они должны понять, кто есть кто. В конце концов, наши парни подыхали в проклятой пустыне, когда арабы перепугались дивизий Хусейна и запросили о помощи. Если они забыли, я напомню им об этом. Мы разгромили иракскую армию, отлично вооруженную, и, главное, получившую огромный боевой опыт, закаленную в боях с иранцами, за считанные недели, так неужто этим черным выродкам есть на что надеяться сейчас? Саудовская армия будет уничтожена еще быстрее, для этого не понадобится много сил.
– Все же нужно сохранять осторожность, сэр, – укоризненно покачал головой глава Госдепартамента. – Нельзя просто так сыпать угрозами.
– Просто так? Я вполне готов исполнить свои обещания, если арабы не одумаются немедленно, – гневно воскликнул президент. – Они фактически встали на сторону врага, и должны понимать, что мы вправе теперь поступить с ними, именно как с врагом. Они поплатятся за упрямство!
Сопровождаемый свитой чиновников, которых обогнал, почти поравнявшись с президентом, Алекс Сайерс, Мердок направился в свой кабинет. Американский лидер ощущал усталость, чувствовал себя измотанным до предела. Эта встреча с арабами выпила его последние силы, которых и так было немного. Вести из России, хотя и позволяли надеяться на лучшее, все же были далеко не столь радужными, как хотелось. Сражение с русским флотом в Баренцевом море стоило огромных жертв, о которых миру еще только предстояло узнать, и начало сухопутной операции не предвещало легкой победы.
– Нам потребуется колоссальное напряжение, чтобы сокрушить врага так быстро, как мы этого хотим, – произнес Джозеф Мердок, обращаясь к своим помощникам, преданно внимавшим каждому слову президента, и, право, многим из них такая преданность стоило немалых усилий, удавшись лишь благодаря врожденным актерским способностям. – Все должно закончиться быстро, пусть удар следует за ударом, не давай противнику опомниться, придти в себя, иначе проклятые русские преподнесут нам немало сюрпризов. Их обычная медлительность должна стать таким же нашим оружием, как ракеты и авианосцы!
Президент Соединенных Штатов был прав во многом в этот миг, но ошибался в одном – самый неожиданный сюрприз преподнесли отнюдь не русские.