– Маневрируйте, – в отчаянии кричал командир авиаполка – точнее, бывший командир уже несколько минут как не существовавшего подразделения – видя, как гибнут его пилоты, его товарищи, и сейчас не изменившие присяге и воинской дружбе. – Уклоняйтесь! Отстреливайте все ложные цели!
Две ракеты ринулись к истребителю командира группы, заходя в хвост "Сухому". За кормой крылатой машины развернулось облако дипольных отражателей, отгородивших Су-27 от радиолокационных головок наведения ракет AIM-120С. Когда завеса рассеялась, "Журавль", турбины которого работали в форсажном режиме, уже оказался за пределами зоны видимости, сорвав захват. Теперь пилот готовился нанести ответный удар.
– Противник по азимуту двести восемьдесят, – сообщил командир полка оставшимся в живых пилотам, несмотря ни на что, готовым продолжать бой. – Смотрите во все глаза! Янки рядом, я знаю это!
Бортовой локатор "Сухого" по-прежнему ничего не обнаруживал, бессильно посылая по курсу санирующий луч, скользивший по фюзеляжам американских машин, державшихся на предельно возможной дистанции. Но законы физики, несмотря на все ухищрения инженеров, продолжали действовать в этой вселенной, и турбины "Рапторов" се так же выплевывали струи огня, оставляя невидимый, но вполне различимый для чутких приборов след.
– Теплоконтрастная цель по азимуту двести десять, – едва увидев возникшую на экране отметку, закричал своим товарищам командир эскадрильи, уже сократившейся втрое под неотразимыми ударами врага, бившего из-за горизонта. – Дальность тридцать! Атакуем их! Делай, как я!
– Черт, это невидимки!
Теплопеленгаторы, входившие в состав оптико-электронной прицельной системы Су-27 обнаружили противника, неосторожно приблизившегося к избиваемым русским перехватчикам, на слишком малое для воздушного боя расстояние. Едва различимые отметки целей манили пилотов, терзавших кнопки пуска ракет.
Истребители, разворачиваясь заостренными носовыми обтекателями в сторону противника, на максимальной скорости сближаясь с F-22A, пилоты которых еще верили, что находятся в безопасности, не сразу заметив неожиданный маневр.
– Атаковать с предельно малых дистанций, – приказал командир своим пилотам, которых осталось в строю, в готовности к бою, всего трое. – Навяжем им ближний бой, чтобы никакие АВАКСы не помогли! За мной!
Развернувшись широким фронтом, "Сухие" как будто шли на таран. Все, что было нужно сейчас – сократить расстояние, чтобы исход боя решали не радары, и точность бортовых пушек и быстрота реакции тех, кто нажимали на их гашетки. В прочем, сперва в ход пошло более сложное оружие.
– Черт, головки наведения не видят цель, – раздраженно кричали пилоты, не слышавшие сигнала захвата. – Не можем стрелять!
В схватке с этим противником отказывало даже самое надежное и проверенное оружие. "Рапторы", вершина авиастроения, излучали столь мало тепла даже на сверхзвуковой скорости, что системы наведения не замечали их, пока дистанция не сжалась вдвое. Несмотря на трение, обшивка, выполненная из композитных материалов, почти не нагревалась в отличие от обычного металла, раскалявшегося на высоких скоростях едва ли не докрасна, а выхлопные газы, вырывавшиеся из плоских сопел турбин, смешивались с забортным воздухом, и след, который неизменно оставляет за собой любой самолет, оказывался едва различимым. Но русские летчики не желали отступать, идя на врага без тени сомнений, доверившись своим машинам, уверовав в их смертоносную мощь, и наконец, вступили в бой.
– Есть захват, – один за другим доложили пилоты, когда тепловые головки наведения ракет Р-73 захватили свои цели, отделенные теперь уже всего полутора десятками километров, ничтожной дальностью по меркам воздушного боя нового тысячелетия. – Запуск ракет!
Огненные стрелы, вырвавшись из-под крыльев "Сухих", умчались к неразличимой невооруженным взглядом цели. Несколько мгновений свободного полета наперегонки со звуком отделяли их от чужой машины, несколько неуловимых мгновений, в течение которых пилоты уцелевших Су-27 продолжали стремительно сближаться со своим противником. Летчики могли поквитаться за гибель – глупую, почти бессмысленную – своих товарищей, и ради этого они, лишившись в одночасье всего, даже своей страны, сами были готовы умереть.
Командир Двадцать седьмой истребительной эскадрильи понял, что задумал противник, лишь тогда, когда возле машины его ведомого взорвалась русская ракета, наводимая на тепло, "выдыхаемое" мощными турбореактивными двигателями "Пратт-Уитни" F-119.
Слишком увлекшись расстрелом русских истребителей, американцы упустили момент, и противник воспользовался этим, нанеся ответный удар, в который вложил все свое отчаяние и ярость. Первый "Раптор", иссеченный обрушившимся на него сверху снопом осколков, клюнул носом, уходя к земле, но все же летчик сумел на несколько секунд выровнять машину, и спустя мгновение над облаками распустился белоснежный цветок парашютного купола.
– Внимание, – закричал в эфир командир эскадрильи, увидев устремившиеся к нему от горизонта искры управляемых ракет. – "Фланкеры" атакуют!