Но победа, если она будет, в любом случае окажется невозможной без неприметного труда заправщиков, пилотов транспортных машин, питающих этот механизм разрушения, катящийся сейчас к русским границам. Каждый член экипажа "Стратотанкера" знал это, и потому был готов смириться со своей безвестностью. И никто не подозревал, что здесь, на границе воздушного пространства Германии, им все же суждено окунуться на мгновение в пламя войны.
– Рамштайн, я Джульетт-шесть, – произнес командир экипажа, прижимая ко рту усик микрофона. – Выполнил дозаправку ударной группы точно по графику. Прошу вашего разрешения вернуться на базу, Рамштайн!
В баках "Стратотанкера" еще оставалось немало горючего, и часть его при острой необходимости – обыденной, то есть, вещи на любой войне – могла быть передана другим самолетам. А это означало, что вахта КС-135А над суровыми водами Балтики могла продолжаться. В прочем, сейчас нужды в этом не было.
– Понял вас, Джульетт-шесть, – почти мгновенно откликнулся диспетчер, находившийся в сотнях миль отсюда на земле. – Возвращайтесь. Мы готовы принять вас!
Взглянув на мгновенно повеселевшие лица своих товарищей, своих подчиненных, первый пилот повернул колонку штурвала, задав летающему гиганту новый курс. Развернувшись затупленным носом на юго-запад, КС-135А "Стратотанкер" направился к берегам Германии, и дальше, к своей базе. Но на пути заправщика возникло неожиданное препятствие.
"Доблестный удар" заставил содрогнуться многих, в том числе и тех, кто ни на миг не задумывался об участии во внезапно начавшейся войне. Пилоты Люфтваффе давно не знали таких дней, когда в небе находилось все, способное летать и сражаться. Десятки боевых самолетов поднялись в воздух еще до рассвета, заставляя мирно спавших обывателей испуганно вскакивать с постелей под рев турбин уходящих в поднебесье крылатых машин. И причиной такого переполоха оказались американцы, их война, начавшаяся совершенно внезапно не только для одних лишь русских.
Взметенные по тревоге пилоты бежали к своим машинам, вокруг которых еще суетились заспанные техники, не ожидавшие ничего подобного, и теперь спешно готовившие истребители к вылету. И они взлетали, разбегаясь по озаренным мертвенно-белым светом прожекторов полосам летных полей, чтобы в едином порыве устремиться на север, в сторону побережья.
– Безопасность воздушных рубежей родины – ваш священный долг, господа офицеры, – веско произносили командиры "гешвадеров" и "штаффелей", глядя в насупленные, полные внимания и тревоги лица своих пилотов, в молчании слушавших приказ. – Ни один чужой самолет не должен даже приблизиться к нашим берегам. Пусть ваши жены и дети не услышат на этот раз грохот взрывов. Война не должна вновь ступить на нашу землю, и вы сделаете все, чтобы так оно и было!
Нет, ни один самолет германской авиации не принимал участия в этом наступлении. Звездно-полосатая армада обрушилась на границы России, методично круша оборону едва ли что-то успевшего понять противника, а пилотам Люфтваффе досталась иная работа. Сменяя друг друга, эскадрильи барражировали над морем, ожидая, что из-за горизонта в любой миг могут показаться стаи самолетов с красными звездами на килях и с горящими жаждой мести пилотами. И тогда парням, что сидели в кабинах "Фантомов" и "Торнадо", придется вспомнить, как прежде сражались в этом небе их деды, защищая любимый Рейх.
На самом деле мало кто верил, что русские смогут нанести ответный удар, а даже если и смогут – с востока примчатся не самолеты, а ракеты, несущие под головными обтекателями ядерный огонь, испепеляющий целые города. И тогда истребители вряд ли помогут, но все равно пилоты не покидали свой пост, терпеливо ожидая очередного приказа с земли.
– Орел-три, я Гнездо, доложите обстановку.
Пилот истребителя EF-2000 "Тайфун", услышав голос диспетчера в наушниках, привычно коснулся переключателей, послушно произнеся в ответ:
– Я Орел-три, нахожусь в квадрате десять. Посторонних целей в воздухе не наблюдаю, продолжаю патрулирование.
– Вас понял, – отозвались с земли. Там, разумеется, тоже видели все, творящееся в небе, на десятки, сотни километров, но это не означало, что летчикам стоит расслабляться. – До связи, Орел-три!
Командир истребительной эскадрильи "Ягдгешвадер-73", завершив стандартный радиообмен, повторявшийся с казавшейся уже утомительной регулярностью, щелкнул переключателем, вновь оказавшись отрезанным от мира тонкой обшивкой своего самолета. В прочем, не столь уж и тонкой – керамическая броня, укрывавшая летчика со всех сторон, могла выдержать очередь из крупнокалиберного пулемета в упор, а это чего-то да стоило.
С высоты семь тысяч метров майор Фриц Келлер мог взглядом пронзать пространство на много километров окрест, замечая все и вся. А уж при помощи сложнейшей техники, которой вдоволь было скрыто под композитными пластинами обшивки "Тайфуна", возможности пилота возрастали в десятки раз, всерьез позволяя ощутить себя почти богом, из поднебесья способным разить любого врага.