Самоходные стадвадцатидвухмиллимеровые гаубицы "Гвоздика", неуклюже маневрируя на узких улицах, медленно ползли к назначенным им рубежам, чтобы оттуда обрушить на врага потоки огня. Приземистые шестнадцатитонные машины со смещенными к корме вращающимися башнями, они производили сильное впечатление и могли уравнять шансы с врагом, обзаведшимся вдруг удивительно мощной артиллерией. Дивизион, восемнадцать самоходных орудий, должен будет стать основой огневой мощи, и под прикрытием его залпов мотострелки и уцелевшие после первой неудачной атаки танки смогут ударить вновь, опрокинув противника, сокрушив, наконец, его оборону.
– Артиллерийскому дивизиону приказываю укрыться в городских кварталах, – распорядился Буров. – Ничем себя не выдавать, пока я лично не отдам приказ. Пусть ждут и готовятся к бою!
Способные посылать снаряд весом двадцать два килограмма на полтора десятка километров самоходки не было нужды размещать так близко от аэродрома, но в чистом поле они тотчас стали бы жертвами американской авиации, окончательно захватившей господство в небе над Чечней, и буров не желал рисковать. Пусть орудия молчат, пока все не будет готово, а потом они уничтожат врага.
– Товарищ генерал, на подходе зенитно-ракетная батарея мотострелкового полка, – доложил вестовой, прибежавший от укрывшихся на первом этаже полуразрушенного прямым попаданием снаряда здания. – Они войдут в город не позднее, чем через час.
– Хоть одна добрая весть, – усмехнулся Буров. – Что ж, передайте, пусть поспешат. Если янки вновь прилетят, теперь у нас будет, чем ответить!
Сорок вторая гвардейская дивизия имела на вооружении не самую новую технику, если не более того, но и этого сейчас вполне хватало командующему федеральными силами, намеревавшемуся покончить с врагом одним ударом. И всего четыре зенитные установки "Шилка", те самые, до сих пор, спустя десятилетия после своего создания вселявшие неподдельный ужас в американских пилотов, дополненные четырьмя же зенитно-ракетными комплексами "Стрела-10", были как нельзя кстати, чтобы прикрыть напряженно готовившееся наступление. И час его был уже близок.
– Всем подразделениям выдвигаться на исходные позиции, – продолжал приказывать генерал. – Пополнить боекомплект, поверить оружие! Мы ударим совсем скоро и раздавим противника, если он попытается сопротивляться!
Боевые машины пехоты, укрываясь в узких "ущельях" улиц и переулков, замирали, и даже двигатели их рычали не так громко, словно чувствовали близость врага. Лязгали затворы автоматов и пулеметов, из рук в руки переходили набитые патронами рожки и подсумки с ручными гранатами. Расчеты суетились вокруг своих минометов, подтаскивая поближе ящики с минами, проверяя прицелы, намечая ориентиры для стрельбы. Напряжение, которое не могли скрыть даже давно привыкшие к постоянной ожиданию смерти солдаты, прошедшие огонь и воду, становилось все сильнее, ощутимо витая в воздухе. Все, кто смог попасть в город, уцелев под ударами американской авиации, готовились к решающему бою.
– Товарищ генерал, стоит атаковать немедленно, – предложил кто-то. – Пока мы ждем, янки не сидят без дела. Они доставят сюда людей и боеприпасы, укрепят оборону, и тогда мы опять понесем большие потери.
– Мы пустили им кровь, но там все еще три батальона против двух наших, – напомнил Буров. – Если опять не сумеем сломить их, то вновь собраться с силами для очередной попытки противник нам не даст. Стянем в город всех, кого можно, и тогда уж начнем, чтобы наверняка!
Время играло вовсе не на защитников Грозного, и командующий федеральной группировкой понимал это. Обладая свободой маневра, имея в своем распоряжении сотни вертолетов, американцы смогут действовать без всяких ограничений. Бронемашины и самоходки не смогут помешать геликоптерам высаживать подкрепления на летное поле, по периметру которого уже успели укрепиться американские десантники. Нужно было действовать, тем более, три батальона вооруженных винтовками бойцов мало чего стоят против даже одного батальона на боевых машинах пехоты БМП-2, но Сергей Буров медлил, и сам не мог признаться себе в том, что просто боится отдать приказ, которого уже ждали столь многие.
Ранее, увидев, как горят расстрелянные американцами в упор танки Т-62М, генерал впервые испытал страх, ощутив вдруг собственную слабость, и это было полной неожиданностью для того, кто всегда втайне верил в собственное могущество. Враг должен был бежать, должен был в ужасе сдаваться, но вместо этого отступили как раз люди Бурова, после того, как число потерь стало слишком велико. И теперь, уже наверняка обеспечив перевес над врагом, пока лишенным всяческой поддержки, генерал страшился, что новая атака завершится неудачей, что наступление принесет только трупы. И потому он мешкал, невольно позволяя врагу лучше подготовиться к обороне.