– Британцы только выразили соболезнования, – пожал плечами министр обороны. – А вот насчет эстонцев у меня лично возникают определенные сомнения. Их слишком мало, и потому они сильнее ценят свои жизни.
– Ни в коем случае нельзя терять базы в Эстонии и других бывших советских республиках в этом регионе. Британия и Исландия расположены слишком далеко, чтобы оперативно реагировать на изменения обстановки на фронте. Возможно, следует обратиться и к полякам, – добавил Джозеф Мердок. – С их территории мы можем продолжить массированное наступление, используя оставшиеся еще со времен социализма объекты военной инфраструктуры и их ресурсы вдобавок.
– Использовать в качестве передовой базы Таллинн сейчас в любом случае невозможно, и эстонское руководство здесь не при чем, – усмехнулся Джермейн. – Штаб операции "Доблестный удар" пока развернут в Вильнюсе, туда же прибывают покидающие германию войска и обслуживающий персонал. Кроме того, что и Литва весьма уязвима для русских ракет, остается проблема со снабжением боеприпасами и, главное, топливом. Если бы саудовцы сняли эмбарго, то, используя внутриевропейские трубопроводы, можно было бы качать нефть от месторождений через Турцию едва ли не на театр военных действий, на месте производя все необходимые виды горючего.
– Поведение саудовцев, равно как и лояльность прибалтийских партнеров по НАТО – в значительной степени забота Госдепартамента, – покачал головой Мердок. – Кстати, Энтони Флипсу пора уже появиться. Его мнение мне кажется заслуживающим внимания.
В то мгновение, когда американский президент, отвлекшись от горестных вестей, вспомнил о главе внешнеполитического ведомства, присутствие которого было не более значимым, чем того же главы администрации, Флипс, едва не с ноги распахивая двери, почти бежал по коридорам Белого Дома, заставляя нервно напрягаться, невольно касаясь оружия, неподвижно стоявших повсюду, точно манекены, агентов Секретной Службы. И госсекретарь Соединенных Штатов спешил к своему президенту с не менее шокирующими новостями.
Охранник распахнул двери, впуская главу Госдепартамента в Овальный кабинет, и сосредоточенные взгляды тех, кто был наделен властью направлять всю мощь величайшей державы, сошлись на Энтони Флипсе.
– Господин президент, – госсекретарь попытался изобразить легкий поклон. – Господа. Я понимаю, что все вы, равно как и я, озабочены событиями в Эстонии, но это, прежде всего, проблема военных, которым мы не должны диктовать, что и как делать.
– И что может нас отвлечь от Таллинна? – со внезапной сухостью спросил президент Мердок, подозрительно взглянув на Флипса.
– Саудовская Аравия, сэр. Пару часов назад с нашим посольством в Эр-Рияде связались люди из окружения короля, сообщив о волнения среди местных военных и явно намекнув, что им может понадобиться наша помощь в ближайшее время. У нас пока очень мало информации, чтобы делать конкретные выводы, но мое мнение таково, господа – у саудовского короля появились серьезные проблемы.
– Что за чертовщина, – нахмурился Джозеф Мердок. – Какого дьявола там происходит? И на какую помощь они рассчитывают?
– Думаю, власть Его величества Абдаллы может опасно пошатнуться без опоры на наши штыки, господин президент. И нам, пожалуй, следует подготовиться к возможному вмешательству во внутренние дела королевства в самом скором времени.
Глава Центрального разведывательного управления и министр обороны выразительно взглянули друг на друга, непонимающе вскидывая брови. Алекс Сайерс подозрительно нахмурился, почти точь-в-точь копируя гримасу своего президента.
– Совет национальной безопасности собирается через час, – решительно произнес Джозеф Мердок. – Сообщите Бейкерсу, он должен быть здесь. И, черт побери, где мой советник по национальной безопасности?
Присутствующие переглянулись, пожимая плечами – только сейчас они заметили, что Натан Бейл куда-то исчез.
В Москве те, кто попытался укрыться от всех опасностей на двухсотметровой глубине, отгородившись от мира бетонными сводами специального убежища, раскинувшегося на много километров под встревожено гудевшими, будто разоренный осиный улей, кварталами Раменок, не знали, и даже не пытались гадать, о чем могут размышлять по другую сторону Атлантики. Здесь просто радовались наступившему затишью – в город вновь вернулся мир, хотя на каждом шагу остались напоминания о том, что прежние спокойные дни отныне не скоро повторятся.
Небо над российской столицей очистилось. Утих, растворившись где-то на горизонте, грозный гул мощных турбин, смолк и грохот разрывов бомб, заставлявший нервно вздрагивать, сжимаясь в комок, сотни тысяч людей, затаившихся в своих домах в надежде на лучший исход. Дожить до того мига, когда на город упала долгожданная тишина, удалось не всем. Но все кончилось, кажется, едва успев начаться. И все же тревога не оставляла сердца тех, кому предстояло определить судьбу своей страны.