– Как будто выдохлись, – произнес Аркадий Самойлов, когда грохот разрывов окончательно смолк, по очереди глядя на своих соратников, вместе с ним скрывшихся в этом бункере за спинами многочисленной охраны, под тоннами грунта и брони. – Я ждал чего-то большего.
– Это лишь первые аккорды, – невесело усмехаясь, заметил Анатолий Вареников. – Американцы лишь обозначили свои намерения, Аркадий Ефимович. Предупредительный выстрел – я бы так назвал эту атаку. Если не захотим становиться послушными, будем наказаны. Все повторится в несравнимо больших масштабах.
Он сидели друг напротив друга, разделенные только столом, и никто не осмеливался потревожить покой высших лиц страны, вернее, тех из них, кто смог добраться до этого укромного места. Способный вместить несколько тысяч обитателей, обеспечив им минимально возможный комфорт на много недель, подземный город сейчас был почти пуст, если не считать относительно малочисленную охрану. Гулкое эхо носилось по длинным коридорам и просторным залам, рикошетом отлетая от герметичных дверей, способных выдержать колоссальное давление. Даже если над головами, на поверхности, взорвется термоядерная боеголовка, обитатели этой подземной крепости, скорее всего, уцелеют, и неважно, что жилые кварталы на поверхности обратятся в пепел.
– Американцы вернутся, они не могут не вернуться, – убежденно заявил командующий Сухопутными войсками, ныне почти утративший возможность руководить кем бы то ни было, но не потерявший, однако, уверенность, вернее, не лишившийся ее полностью. – Но перед этим пройдет некоторое время, достаточно долгое, и я полагаю, будет непростительно ошибкой не использовать эту отсрочку, господин премьер.
Легко было податься отчаянию в эти часы, понимая, что произошло, пожалуй, самое страшное, что только возможно. Даже смерть в атомном пламени начинала казаться не худшим вариантом – это была быстрая и легкая смерть, не в пример тому бессильному ожиданию своей участи, которое оставалось запертым в подземельях людям, вместо твердыни явившимся в собственный склеп. И это не было преувеличением – царившая в подземном лабиринте тишина воистину заслуживала названия гробовой. Только тяжелые шаги патрулей да немногословных работников обслуживающего персонала, безликих сотрудников Главного управления специальных проектов, и ведавшего бункером, нарушали безмолвие, с каждой минутой становившееся все более тягостным.
Но все же Анатолий Вареников старался держать в узде собственный страх, не позволяя отчаянию победить, убив волю к борьбе. Пока он был жив, пока еще можно было что-то сделать, что-то изменить, следовало действовать. И там, на поверхности, кое-кто уже перешел от пустых слов к делу, стараясь в меру своих сил и возможностей.
Москва, разбуженная, растревоженная налетом бомбардировщиков, замерла, словно оцепенев. Тишина, сковавшая ее улицы, больше походила на безмолвие могильного склепа, хранящего давно истлевший прах. Дороги опустели, неведомо куда исчезли тысячи автовладельцев со своими железными конями, и знаменитые столичные пробки, набившие оскомину и ставшие темой для анекдотов, просто перестали существовать. Никогда еще улицы и проспекты огромного города не казались столь просторными. Поток машин иссяк, по тротуарам больше не спешили по своим делам – оказавшимся вдруг ничтожными в сравнении с тем, что постигло мегаполис – многочисленные пешеходы, а те, кто все же рисковал, выбираясь из своих квартир, дававших обманчивое ощущение безопасности, держались ближе к стенам домов, при любом шуме испуганно задирая головы и пытаясь увидеть парящую в вышине смерть.
Только люди в униформе – в камуфляже, серых милицейских кителях или робах спасателей – проявляли активность, намного большую, чем обычно. Теперь казалось, что на улицы высыпали сотни тысяч работников специальных служб, солдат, пожарных, хотя их было в действительности не больше, чем обычно. Просто теперь эти люди, прежде неприметные, не терялись в толпе, сразу бросаясь в глаза случайных прохожих. Они работали, действуя слаженно и четко, как и всегда, но в глазах их застыло отчаяние обреченных.
– Основной удар пришелся по объектам инфраструктуры, по всему, что может иметь хотя бы теоретически, военное значение, – докладывал глава московской милиции, взявший на себя руководство спасательными работами и обеспечение порядка в перепуганном городе, по-прежнему населенном десятками миллионов жителей, способных запросто превратиться в неуправляемую толпу, могущую причинить разрушения, много большие, чем тысячи тонн бомб. – Все аэропорты выведены из строя. Уничтожены несколько электроподстанций, в результате часть города остается без энергии, а также без воды. К счастью, обошлось без чрезмерных жертв. Пока обнаружены тела примерно двухсот убитых, в больницы доставлено порядка тысячи человек, пострадавших от бомбежки. Среди них много просто контуженых, серьезных ранений значительно меньше, и медки вполне справляются с ситуацией.