Генерал-лейтенант Симонов находился в городском управлении внутренних дел, которое вовсе не пострадало от неожиданной атаки. Оттуда начальник столичной милиции непрерывно связывался со своими подчиненными, получая самые свежие сводки, а сейчас по защищенному спецканалу, созданному некогда именно для подобных событий, разговаривал с Аркадием Самойловым, докладывая ему обстановку в городе, до размеров которого внезапно, с потерей радиосвязи, сжалась территория огромной страны.
Люди, остававшиеся на поверхности, еще только начали приходить в себя, а в недрах земли лихорадочно соображали, как быть дальше, пытаясь просчитать развитие событий на часы и дни вперед. Там, под землей, в двух сотнях метров под ногами бегущих москвичей, билось истинное сердце столицы, оттуда, из-под защиты многометрового бетонного панциря, руководство России еще пыталось контролировать ситуацию, пребывая в почти абсолютной безопасности и лишь немного меньшей изоляции.
– Я приказываю принять все меры по обеспечению порядка в городе, – потребовал Самойлов. Премьер-министр пытался сохранять мужество, стараясь казаться хладнокровным, и порой он даже сам начинал верить в свою выдержку и спокойствие. – Может начаться паника, а этого допустить нельзя. Пусть ваши люди берут под свою охрану все важные объекты в Москве.
– Я уже отдал необходимые распоряжения. К несению службы привлечен весь личный состав, задействованы подразделения Отдельной дивизии Внутренних войск имени Дзержинского. Я прошу вас придать нам в помощь армейские части – людей, несмотря на полную мобилизацию, может не хватить. К тому же, помимо угрозы беспорядков, я готовился бы и к появлению противника во плоти. Необходимо организовать оборону города, пока у нас есть еще немного времени.
– Этого не может быть, – воскликнул глава правительства. – Авианалет – одно, и совсем другое – вторжение наземных сил. Им потребуются не одни сутки, чтобы оказаться под стенами столицы.
– Городские аэродромы уничтожены, выведены из строя, но это не мешает высадить парашютный десант. И это займет намного меньше, чем даже одни сутки. Мы должны быть готовы, Аркадий Ефимович!
– Согласен, – кивнул Анатолий Вареников, слышавший каждое сказанное главным милиционером столицы слово. – Возможно, американцы не станут тянуть время, продолжая бомбардировки. Хотя это идет в разрез с югославским или иракским сценариями, следует быть готовыми ко всему, тем более, сейчас противник наверняка преследует иные, нежели прежде, цели. Они могут придти сюда, и мы должны быть готовы встретить незваных гостей, как полагается. Пусть, черт возьми, эти выродки узнают наше русское гостеприимство!
– Что ж, тогда вам лучше знать, что делать, – вздохнув, вымолвил премьер-министр, кажется, разом постаревший лет на десять. – Действуйте, господа офицеры! И, ради Бога, – устало добавил Самойлов, – направьте кого-нибудь в американское посольство!
– Установим связь со всеми окрестными гарнизонами, стянем к городу технику и побольше живой силы, – начал сыпать предложениями Вареников, не прерывая связь с главой управлений внутренних дел, в распоряжении которого сейчас находилось больше всего бойцов. – Не хотелось бы подвергать опасности мирных жителей, но войска все же лучше разместить в городских кварталах, чтобы американцы с осторожностью применяли авиацию. Также нужно любой ценой связаться со штабами военных округов, командующими армиями и корпусами, особенно теми, что дислоцированы ближе к границам. Возможно, войну в воздухе янки и выиграли, но на земле мы обязаны взять реванш!
Генерал был в своей стихии, строя планы и сыпля приказами направо и налево. Самойлов неожиданно почувствовал себя никчемным и бесполезным, и это чувство ножом резануло по сердцу премьера, привыкшего быть значимым, находиться всегда в центре внимания. Что ж, он уже упустил свой шанс, теперь за все отвечали военные. Оставалось лишь довериться их профессионализму… и молиться, уповая на лучшее.
Противник, не забывавший при планировании своих действий, неважно, располагалась ли цель в горах Афганистана или на балканском побережье, учитывать психологию, не стал изменять себе и ныне, атаковав Москву. Удар, стремительный, дерзкий, сокрушил не только и не столько оборону. Эта внезапная – хотя, что уж там, вполне ожидаемая и логичная, ставшая внезапной лишь из-за нежелания иных верить очевидному – атака поразила волю людей, мгновенно лишив их веры, подорвав их дух, превратив в перепуганное насмерть стадо. В прочем, таковыми стали далеко не все.
Оцепенение, охватившее всех после бомбежки, понемногу отступало, теснимое потребностью действовать. Огромный мегаполис становился похожим на рака-отшельника, укрывшегося в своей раковине, выставив наружу только грозные клешни, способные попортить шкуру любой рыбе, мечтающей полакомиться сладкой плотью. Но для того, чтобы дать отпор врагу, сперва следовало точно знать, где он находится, и, желательно, знать это прежде, чем противник приблизится на расстояние прямого выстрела.