Ремонтная бригада добралась до спутникового ретранслятора через час после того, как стихли взрывы, окончательно уверившись, что в ближайшее время им ничего не грозит. Станция связи, развернутая на северной окраине столицы, почти не пострадала, во всяком случае, огромная тарелка с торчавшим из центра ее штырем передатчика все так же уверенно смотрела в небо, и только пробоины от осколков напоминал о том, что и здесь совсем недавно земля вставала на дыбы от взрывов.
– На выход, – скомандовал старший техник, первым распахнув дверцу потертого "уазика" и спрыгивая на посеченный осколками асфальт. – Живее, мужики, за дело!
Ремонтники, вытаскивая из багажника свое снаряжение, торопились, от спешки отчаянно матерясь сквозь зубы. Связь была необходима тем, кто укрылся от всех опасностей под землей, в тишине секретных бункеров, откуда почти не видна была сейчас настоящая обстановка даже в окрестностях столицы. Противник тщательно выбирал цели, и то, что этот передатчик уцелел, казалось настоящим чудом, упускать которое было попросту преступно.
– Работаем, работаем, – торопил своих товарищей бригадир, тащивший на плече тяжелую бухту кабеля. – Здесь только провода перепаять! Дела на полчаса, мать вашу, так что живее!
Единственным оружием четырех техников были пассатижи, паяльники и мотки изоленты, но сейчас именно эти четверо держали в руках ключ от обороны города. Связь была необходима, это понимали все, и те, кто готовился к обороне, и другие, что наступали, одерживая победу за победой.
– Полчаса, – злобно сплевывали под ноги монтажники, косившиеся на своего начальника. – Да нас тут за пять минут по асфальту раскатают на хрен! Янки вернутся в любой момент!
Все же они успели, хотя, постоянно отвлекаясь, с тревогой поглядывали в небо, которое каждую секунду могло расколоться ревом турбин. Через полчаса, наспех заменив перебитые осколками кабели и залатав "тарелку" отражателя, бригада доложила о завершении работ. Связь была восстановлена, и рак-отшельник, вновь обретя зрение, теперь знал, куда обратить свои грозные клешни.
Движение на улицах Москвы практически замерло – немного находилось автолюбителей, готовых рискнуть, попав под бомбежку, и только ведомственный транспорт, водители которого забыли сегодня о пробках, носился по вымершим автострадам. Автоколонна, состоявшая из полудюжины милицейских "уазиков" и автобуса ПАЗ, битком набитых сотрудниками органов внутренних дел, вдруг ставшими основой обороны родного города, остановилась перед зданием пассажирского терминала столичного аэропорта Внуково.
Милиционеры, толкая друг друга плечами и локтями, указывали на поднимавшиеся из-за зиявшего выбитыми окнами здания столбы дыма. Здесь же, на автостоянке, уже теснились, привлекая внимание ярко-красными бортами, пожарные машины, вокруг которых суетились люди в брезентовых робах. И здесь же, приткнувшись с самого края, стоял, грозно ощерившись в зенит стволами спаренных пулеметов, бронетранспортер БТР-80, надежная машина, не раз на своих восьми колесах вытаскивавшая человеческие жизни из самых скверных передряг.
– Бойцы, внимание, – гаркнул рослый капитан, сидевший в автобусе на переднем сидении, лицом к устроившимся в тесном салоне милиционерам, как никогда сосредоточенным и непривычно молчаливым. "Пазик", взвизгнув тормозами, остановился, и офицер, поднимаясь на ноги, отрывисто приказал: – Все на выход! Бегом!
Старший сержант Колобов, сидевший ближе всех к узкой двери, подхватил оружие и в два прыжка оказался на асфальте, отбегая в сторону. Милиционер чувствовал себя неуклюжим в непривычной амуниции – на плечи давил тяжелый армейский бронежилет, способный удержать даже пулю от "калашникова", по бедру при каждом шаге ощутимо бил подсумок со снаряженными магазинами, и за спиной болтался автомат АКС-74У, разумеется, заряженный и готовый к бою. На фоне этого табельный ПМ, удерживаемый в болтавшейся на поясе оперативной кобуре узким ремешком, казался забавной безделушкой. Пожалуй, для полного счастья не хватало только каски, и Александр усмехнулся, представив вдруг себя со стороны – ему, прежде не бывавшему, подобно некоторым сослуживцам, в "горячих точках", доводилось таскать на себе подобный арсенал только во время службы в армии, целых шесть лет назад.
Пожалуй, все же старший сержант должен был благодарить своих командиров, вплоть до начальника столичной милиции лично, за то, что те думали за него, как за каждого из бойцов, теперь выпрыгивавших из автобуса, выстраиваясь на парковке, как на плацу. Когда повсюду вдруг начинают рваться бомбы, а над головами проносятся на бреющем чужие самолеты, щедро сыплющие смерть, трудно оставаться спокойным, сохраняя хладнокровие и выдержку. И сержант был на грани паники, видя воцарившийся всюду хаос. Но все же привычка подчиняться приказам взяла свое, а потому Александр Колобов, герой-орденоносец, послушно следовал командам старшего офицера, сейчас вышагивавшего перед строем под насупленными взглядами полусотни обычных постовых милиционеров.