Колонны танков и бронемашин, за которыми едва поспевали обычные грузовики и топливозаправщики, без которых невозможна современная война, летели по равнине, поднимая клубы пыли на сотни метров в небо, так, что с воздуха и из космоса казалось, будто в сердце степей вдруг поднялась пыльная буря, какой прежде не видели эти края.
Бронированная лава, точно конница древних сарматов или хазар, некогда топтавшая здешнее разнотравье, рвалась на юг, чтобы раздавить, смять посмевшего ступить на русскую землю врага. Но эта армада, чудовищно сильная на земле, если бой идет на равных, была уязвима от удара с воздуха, и несколько десятков зенитных самоходных установок и ракетных комплексов "земля-воздух" были способны создать лишь слабую преграду на пути чужих эскадрилий. Об этом знали в тылу, в штабах, до которых война еще не докатилась, и потому над дивизиями, рвавшимися к кавказским хребтам, уже разворачивался надежный и прочный "зонтик", который не по силам было прорвать самому мощному граду бомб.
Генерал-полковник Малинин, сложив руки на груди, не отрываясь, наблюдал за тем, как тягач, громадный шестиосный КрАЗ, фырча мощным движком, вытягивает на взлетную полосу расписанный серо-голубыми разводами самолет. Красавец "Сухой", тяжелый истребитель-перехватчик Су-30, даже сейчас, пребывая в чужой стихии, на земле, производил впечатление непередаваемого изящества, хотя поистине неотразимым в своей смертоносной грациозности он становился лишь в свободном полете. Федор Малинин был готов любоваться стремительными формами этой превосходной машины часами, но сейчас одна мысль не давала покоя командующему силами противовоздушной обороны – спустя, быть может, считанные часы, или того меньше, ему именно на этом самолете предстояло идти в бой, вступив в схватку над родной землей с жестоким и опасным врагом.
Центр боевого применения фронтовой авиации в Липецке походил на разоренный улей. Война, начавшаяся столь внезапно, и столь ожидаемая при этом, еще не докатилась сюда – силы врага, вне всяких сомнений, внушающие уважение и страх, все же оказались не безграничны. Крупнейшая авиабаза на юге страны уцелела, но каждый, кто находился здесь, понимал, что все может измениться в любую минуту. Пока сражения кипели где-то южнее, за Волгой и Доном, однако и здесь уже вовсю готовились к предстоящим боям, стараясь с пользой потратить каждую предоставленную судьбой секунду.
– Планируется контрнаступление силами Северокавказского военного округа, – сообщил Малинину главком ВВС, связавшись с Липецком. – Танкисты и мотострелки выбьют американцев из Грозного, выйдут к линии границы и, возможно, продолжат наступление, перенеся войну на чужую территорию. Но на юге практически не осталось функционирующих аэродромов, авиация была уничтожена первым ударом еще на земле. Нашим дивизиям необходима поддержка с воздуха, иначе все танки сожгут еще на марше.
– Мы способны поднять в воздух не меньше сорока истребителей только здесь, в Липецке, и еще какое-то количество с расположенных поблизости авиабаз, – без колебаний доложил Малинин. – Этого хватит, чтобы сбросить янки с нашего неба!
Командующий авиацией противовоздушной обороны не колебался, получив приказ, но просто хотел выполнить его, хотел сделать хоть что-то, вместо того, чтобы бессильно наблюдать за тем, как гибнет держава. Он рвался в небо, где мог изменить ход событий, даже просто попытаться это сделать, ибо на земле генерал оставался беспомощен и слаб.
– На южном направлении противник, по данным разведки, развернул порядка сотни тяжелых истребителей "Игл" и почти вдвое большее число легких машин "Файтинг Фалкон", – генерал Волков не был готов разделить энтузиазм своего товарища, трезво оценивая соотношение сил. И оно однозначно было не в пользу защитников воздушных рубежей страны. – Вас задавят числом, а качественное превосходство наших латанных-перелатанных самолетов давно уже стало сугубой условностью. Вам не победить в этом бою при таком соотношении!
– Нас уничтожат в любом случае, и по мне уж лучше погибнуть в небе, свалив перед этим хоть одного янки, чем оставаться на земле и видеть, как под вражескими бомбами горят наши самолеты, так и не оторвавшиеся от бетонки, – бесстрастно произнес в ответ Малинин. Законы математики для генерала перестали действовать с той самой секунды, когда он услышал это страшное слово: "Война!". – Мы вступим в бой, и наших сил хвати хотя бы для того, чтобы сдержать натиск врага.
– В таком случае, сделайте все, чтобы помочь нашим парням на земле. Десантники и легкая пехота, лишенная поддержки бронетехники, не выдержат и получаса в столкновении с танками и моторизованной пехотой, американская наземная группировка просто будет раздавлена, если наши дивизии смогут навязать противнику бой накоротке. И вы сделайте все, чтобы наши танки сошлись с врагом на дистанцию прямого выстрела, тогда ваша гибель окупится сторицей!