Взгляд генерал-полковника Малинина полыхнул яростью, а лицо озарила улыбка, более походившая на волчий оскал. И точно так же кровожадно щерились десятки летчиков, чьи сердца учащенно колотились в груди, обтянутой синтетической тканью противоперегрузочных комбинезонов. Час решающего сражения близился, и каждый, кто внимал полной ярости речи командира, был готов вступить в этот бой без тени сомнений, просто потому, что иначе поступить не мог. Минуты улетали в небытие, время истекало, шли последние приготовления, но к схватке за русское небо готовились не только по эту сторону протянувшейся от моря до моря линии фронта.
Мозг и сердце не знавшей аналогов в истории военного искусства наступательной операции Армии США располагался в простой брезентовой палатке, установленной на краю летного поля городского аэропорта Тбилиси. В мерном шуме кондиционеров можно было разобрать только отдельные слова в многоголосом гуле, похожем на жужжание растревоженного пчелиного улья. Десятки офицеров всех рангов и званий взволнованно переговаривались, склоняясь над полотнами топографических карт, указывая друг другу на мерцавшие в полумраке мониторы, и потому не успели заметить появление командующего, присутствие которого, в общем, было отнюдь не обязательным сейчас – отлаженный механизм работал размеренно и надежно.
– Джентльмены! – истошный вопль дежурного офицера, моложавого капитана, заставил полторы дюжины майоров и полковников вздрогнуть, обратив взоры к входу. – Джентльмены, командующий оперативной группой "Юг", генерал-майор Мэтью Камински.
Командующий Десятой легкой пехотной дивизией Армии США не вошел, ворвался в помещение передового штаба американской группировки. Нетерпеливым жестом он приказал умолкнуть капитану, кивком поприветствовав членов штаба, в напряжении ожидавших появления командующего.
– Господа, – Камински занял место во главе длинного стола, усыпанного всевозможными сводками и картами. Над головой его были прикручены несколько мониторов, изображение на которых постоянно менялось. – Господа, прошу, доложите обстановку.
– Сэр, – командующий Сто первой дивизией прокашлялся, подвинув к себе несколько листов, запечатанных мелким шрифтом, но даже не взглянув на них. – Сэр, передовые батальоны десантников, закрепившиеся в аэропорту Грозного, продолжают оказывать упорное сопротивление, обороняя занятый плацдарм. Контратака русских танков и мотопехоты была отражена, хотя и с существенными потерями. К настоящему моменту наши подразделения удерживают часть чеченской столицы, русские войска оказывают не слишком энергичное сопротивление. Складывается впечатление, что они просто тянут время.
– Так и есть, – вклинился в доклад начальник разведки. – По данным спутниковой разведки, подтвержденным и службой радиоперехвата, к Грозному с севера форсированным маршем движутся две механизированные и одна танковая дивизии русских, возможно, не в полном составе. До подхода их к городу остается несколько часов.
– Дьявол! – командир десантно-штурмовой дивизии ударил кулаком по столу. – Да одного танкового полка сейчас хватит, чтобы раскатать по асфальту наших парней. Генерал Камински, не пора ли побеспокоить наземный эшелон? Кажется, десантникам сейчас не помешало бы подкрепление. Сил Третьего бронекавалерийского вполне хватит, чтобы покончить с разрозненными подразделениям русской пехоты.
Десантник, вынужденный, вместо того, чтобы сражаться плечо к плечу со своими бойцами, беспомощно торчать здесь, в штабе, слушая все новые сводки о потерях, сейчас надеялся только на одного человека – на Элайджу Хоупа. Под командованием бригадного генерала, бывшего сейчас со своими людьми, глубоко на чужой территории, находилось единственное на Кавказе "тяжелое" подразделение американской армии, и его появление в Грозном означало коренной перелом сражения, сейчас идущего явно не в пользу американских солдат, обложенных противником со всех сторон. Вместо этого Третий легкий бронекавалерийский полк форсированным маршем уходил на север, уже удаляясь от чеченской столицы.
– Приоритеты поменялись, господа, – стараясь казаться бесстрастным и уверенным в себе, жестко произнес генерал Камински. – Все наши танки до единого нужны сейчас в другом месте. Необходимо изолировать Грозный, остановив продвижение свежих сил русских. Я уже распорядился направить Третий бронекавалерийский и передовые батальоны Десятой пехотной дивизии в обход столицы Чечни, чтобы занять рубеж обороны к северу от нее. Русские танки – вот самая серьезная угроза, а с гарнизоном Грозного десантники расправятся и сами.
Известие о том, что кто-то, пусть даже и командующий всей группировкой, своим решением, хоть и руководствовался он вполне оправданным стремлением победить, вот так запросто обрек на гибель несколько сотен отважно отражавших атаки врага десантников, было настоящим ударом для командира воздушно-штурмовой дивизией.